Гадюкинский мост - Ростислав Марченко

По отношению к обнаруженным в Борисово бойцам вели мы себя неагрессивно, в результате по машинам, остановившимся у здания вокзала, никто из разбежавшихся и занявших оборону бойцов стрелять не стал, как я и ожидал, вполне резонно опасаясь ошибочной идентификации своей секретной техники и неприятных последствий в будущем. По мне, когда я вместе с командиром второго отделения спрыгнул на землю и помахал в сторону вокзала ручкой, понятно, – тоже. Ну, вот и хорошо.

– Бойцы! Командира подразделения ко мне!

Светловолосый, высокий, атлетически сложенный младший лейтенант в васильковой фуражке с краповым околышем, с такими же краповыми петлицами, угольниками на рукаве гимнастерки, в портупее с кобурой на поясе, развесистых синих галифе и шикарно смотрящихся даже несмотря на запыленность хромовых сапогах, вызывал симпатию с первого взгляда. Держался он на вид вполне спокойно, руки не дрожали, единственным моментом, выдающим его нервоз, был взгляд, нет-нет да сползающий на стоящие за моей спиной «танки».

Вышедший вместе с ним боец, лет тридцати – в каске с двумя треугольниками по поперечной полосе на таких же краповых петлицах, со скаткой шинели через плечо и с отвисающим под тяжестью двух патронных и гранатного подсумков поясным ремнем – держался куда более нервно, безостановочно бегая взглядом между нами с Севастьяновым и урчащими дизелями БМД позади и перекладывая «мосинку» с пристегнутым штыком из руки в руку.

– Лейтенант Суровов, командир специальной танковой роты, следую в прикрытие эвакуации госпиталя к Гадюкинскому мосту. По какому праву бросили там опорный пункт?

Конечно, они могли и не иметь отношения к снявшейся мостоохране, но я в этом сомневался. Собственно, это было неважно, даже проходи данное подразделение случайно мимо Борисово, я бы в любом случае на них так наехал. Мне нужно было их подчинить, а что для этого может быть лучше, нежели взять командира за горло? Хотя бы и на хуцпе?

– Командир гарнизона младший лейтенант Хромых. Выполняю устный приказ штаба полка о снятии с объекта и об отходе к Идрице.

– А госпиталь с ранеными дядя оборонять будет? Почему не предупредили руководство госпиталя о своём бегстве? Основания для отхода вам довели? Свежая информация об обстановке на фронте имеется? Как вы вообще определили, что на телефонной линии штаб полка висит, а не немецкие диверсанты? Вы без боя оставили немцам целехонький железнодорожный мост! Ладно, госпиталь не ваша структура, но почему мост перед отходом не взорван?! Штаб полка вам этого случайно не запретил?!

Мамлей^[35] напрягся. Ну, я бы на его месте тоже это сделал – обвинения нешуточные, за один невзорванный мост его по идее вполне шлепнуть можно. И даже без участия Военного трибунала при этом. Сейчас он начнет оправдываться, я его еще немножечко пугану, потом скомандую возвращаться к мосту, посажу в окопы, успокою, чтобы не нервничал, а как отобьем залетных фрицев, обрадую своим вариантом эвакуации. Как я думаю, прокатиться с ветерком на поезде вместо нескольких десятков километров пешком никто из краснопёрых не откажется…

И тут мои радостные мечты младший лейтенант решительным образом оборвал:

– Товарищ лейтенант, у вас на плечах из-под снаряжения случайно не погоны торчат?

Твою же мать! Нежданчик!

А мамлей тем временем продолжил контратаку:

– И предъявите мне ваши документы, доказывающие ваше право задавать мне такие вопросы!

И что теперь делать?

– Ты не обнаглел ли, младший лейтенант, бросив охраняемый объект, документы у меня спрашивать? А спецобмундирование с этими погонами ты в скором будущем тоже, возможно, оденешь. Если доживешь до этого момента.

Младший лейтенант, несмотря на видимое напряжение, сохранял хладнокровие:

– Вот когда его одену, тогда и будет другой разговор. А пока, товарищ лейтенант, предъявите мне документы! Ну, или как танкист хотя бы скажите, кто в настоящий момент является начальником автобронетанковых войск Красной Армии?

Твою …!!! Вот это ж…па!!!

Собраться с мыслями и что-то придумать младший лейтенант мне не дал. Парень, видимо, ждал мою заминку и, отскакивая в сторону, выхватил из кобуры наган:

– Это диверсанты! Огонь!

Да, настоящий герой!

ВВ-шники, несмотря на очевидное неравенство сил, сыпанули по нам огнем, благо мой личный состав наблюдал из люков за ходом переговоров, а рядом с боевыми машинами встали грузовики.

Попавшая в нагрудную пластину пуля помогла мне упасть на землю. Вторая, похоже, сорвала с головы шлем. Я, хоть и здорово напуганный, сообразил, что останься на месте и меня добьют без вариантов, перекатился в сторону и гепардом рванул за ближайшую БМД. В итоге, уже забегая за машину, я попал под пулеметную очередь, поддавшую мне ускорения еще и в спинную пластину бронника.

Боевые машины без команды открыли ответный огонь, причиной, похоже, послужили лежащее ничком тело Севастьянова и потери среди любопытствующего личного состава и в грузовиках.

ВВ-шники отстреливались недолго, буквально за несколько минут все было кончено.

Умирающего младшего лейтенанта я нашел около угла здания вокзала. Ему не повезло больше, чем мне. До укрытия он не успел добежать буквально пару метров.

– Ну, и зачем ты оказался таким дурным и бдительным, братишка? Все, что от тебя мне было нужно, это чтобы ты встал вместе с моим взводом в оборону около моста, балбес. А теперь ты у меня людей пострелял, и я твоих кончил. А немцы только радуются.

Умирающий мамлей хрипел и пускал кровавые пузыри изо рта.

– Да… глупо получилось… – И умер.

Хотелось плакать.

Несмотря на мои большие опасения, отделался я в этой неприятной истории всего лишь двумя убитыми. Вторым оказался Ваня Петренко, поймавший в своем КамАЗе пулю прямо в лоб.

Один из шоферов получил касательное ранение в предплечье, зазевавшийся гранатометчик был ранен в плечо серьезнее, однако обошлось без перелома кости. Нештатные медики подразделения приступили к медицинской помощи, оказав ее сначала моим бойцам а потом и уцелевшим красноперым, которых как раз к этому моменту разоружили и согнали к боевым машинам пинками мои десантники.

Замысел был полностью сорван, и я, только я в этом был виноват. Потери времени становились критическими. Отправив выживших ВВ-шников в госпиталь на БТР-Д, надлежаще проинструктиров Якунина, я выдвинулся к мосту. Дело еще можно было поправить, и жертвы этой бессмысленной стычки не стали бы напрасными. Бронетранспортер должен был к нам присоединиться после выполнения своего санитарного рейса.

Боевые машины оставили грузовики в лесу за болотцем и выскочили к высоткам у железнодорожного моста. В моем замысле скрытность занимала довольно большое место, поэтому вывести одну из БМД за высоту 41,4 я не рискнул. После полученных мной уроков размышления, как бы я поступил на месте противника, поневоле выходили на передний план. До выставления наблюдателя на дерево на месте фрица я бы определенно додумался. Наверное.