Эректус - Ксавье Мюллер

Лукас издалека рассматривал самый обычный дом из красного кирпича, который находился на въезде в Ричардс-Бэй. Возле Карвальо стояли два санитара-носильщика в ожидании зеленого света от «Ястребов», элитного подразделения полиции, которое приехало на подмогу. Отряд специального назначения был отправлен в путь с того момента, когда министерства обороны и здравоохранения ЮАР согласились на вмешательство. Что касается Анны, то она спокойно ждала в стороне. Лукас тщетно старался заставить ее прислушаться к разуму и рассказывал ей об опасностях, но она ничего не хотела слышать. Где-то в глубине души он понимал ее, ведь сам поступил бы точно так же. С самого начала этого дела палеонтолог вкалывала до седьмого пота, за свою жизнь проглотила не один килограмм пыли, принимала любое условие, выставленное ВОЗ… И речи быть не могло о том, что она упустит такой исключительно важный этап их расследований…

Командир «Ястребов» подал сигнал, и полицейские в белых комбинезонах, сковывавших движения, начали продвигаться к дому. Набережная была перекрыта с обеих сторон, поскольку дом 22 на аллее Парадайз выходил прямо к воде. На берегу выстроились мощные буксиры, ежедневно переправлявшие грузы. Воздух был переполнен запахом мазута. На асфальте лежали кучи покрышек.

– Этому местечку далеко до парадайза^[14], – подшутил Лукас, чей голос заглушала защитная маска.

Ставни хибары были герметично закрыты. «Ястребы» поднялись на две бетонные ступеньки. Они обнажили свое оружие. Лукасу это было не по душе, но из-за необходимости соблюдения мер безопасности его мнение не учитывалось. Всем провели инструктаж о бактериологической угрозе и возможности встретиться с жильцом с очень заразной болезнью. Санитары-носильщики остались позади, они не будут вмешиваться до тех пор, пока их не позовут.

Анна заметила усиливающееся волнение биолога. После того что между ними произошло («Анна, ты с ним переспала, и тебе понравилось!»), она стала хорошо считывать его настроение. Иногда у нее складывалось впечатление, что уже целую вечность они шли плечом к плечу по следу вируса Крюгера, преодолевая невообразимые трудности. По вечерам после ужина они рассказывали о своих надеждах и, конечно, о разочарованиях. Они знали истории друг друга. У одного – Мануэлла, любимая жена, два обожаемых сына, благополучная жизнь в Женеве. У другой – Ян, искренняя любовь и сомнения, подтачивающие душу. Сейчас тот факт, что они были близки, сделал эти темы необсуждаемыми. Молодая женщина вынуждена была признаться самой себе, что сожалеет об их былой свободе слова. Лукас относился к тем немногим людям, которые понимали ее, конечно, за исключением Яна, точнее такого, каким он был в самом начале… У Анны было такое чувство, что она знакома с этим мужчиной очень близко не только потому, что ощутила его движения внутри себя, но и потому, что Лукас обладал редким качеством слушать и понимать своего собеседника. Сейчас за масками дружелюбия между ними существовало волнение, что-то среднее между нежностью и возбуждением, которое они старались не замечать. Это приключение изменит их, без сомнения…

Входная дверь подверглась ударам тарана. В это мгновение Анна пожалела о том, что настояла на своем присутствии. Стресс удвоился от малоскрываемого возбуждения. Перспектива встретить зараженного человека одновременно казалась интригующе сюрреалистической и в то же время невероятно тревожила. Однако, если это действительно то, что они предполагают, это докажет все ее теории. И это вызовет дальнейшие последствия… Насколько сильно? И на кого мог бы быть похож человек, зараженный вирусом Крюгера?

Анна вздрогнула и направилась в сторону биолога:

– Лукас, если Виллемс – первая жертва вируса, вы думали о…

– О том, как он выглядит?

– Да…

– Не волнуйтесь, пока что нет информации о том, что вирус может вызывать изменения у человека. Возможно, это обычные раны, потеря сознания…

– Вирус уже заразил обезьяну. А они наши самые близкие генетические братья.