Элохим - Эл М Коронон

– Постой, Николай!

Николай уже был у дверей. Обернулся. В глазах блеснула надежда.

– Впрочем, ты прав. Нам надо хорошенько обдумать вопрос о Мешиахе.

Николай расплылся в самодовольной улыбке.

– Скажи Симону, что приеду в Храм вечером. Поедешь со мной. По дороге и выложишь мне свои мысли о Мешиахе.

– Хорошо, Вел…вел…вел….

– Оставь величать. Скажи просто: царь.

– Ца…ца…ца…!

– О боже! Скажи: Ирод!

– И..и..у…у…урод!

21

Иосиф пришел к Элохиму после полудня. Привез с собой еду. Целый мешок. Опустил его на траву. Снял с плеча мех с вином и положил рядом с мешком. Сел на камень перед входом в пещеру. Достал белую скатерть, расстелил ее на траве и разложил на ней кусочки копченой баранины, лепешки, пучки зеленого лука и всякой зелени – тархуна, рейхана, петрушки. Рядом поставил кувшин и керамические чаши для вина.

– Готово, брат. Наверное, два дня ничего не ел?

– Ел. Оливки, лесные ягоды. Запивал родниковой водой. Не голодал. Но и не пировал.

– По тебе видно. Немного похудел.

Элохим всегда был худощавого телосложения. Высокий, широкоплечий. Только морщины на лбу, у края губ и глаз выдавали его возраст, в то время как худое сильное тело было не по годам молодым. Иосиф, наоборот, был плотного телосложения и не выдался ростом.

Он был моложе Элохима на одиннадцать лет. Всегда восхищался старшим братом. «Скорее бы вырасти и стать похожим на брата» – было его мечтой с детства. Но дорос он только до его плеч.

– Как Анна?

– Хорошо. Только скучает. Но не жалуется. Ждет молча. Часто молится. Иногда выходит в сад за домом подышать свежим воздухом и посидеть под лавровым деревом.

– Как Иудифь ухаживает за ней?

– Неплохо. Но ворчит, как всегда.

– Что нового в городе?

– Все по-старому. Длинный Дан сидит там же у ворот рынка, и занят своим платком, а Дура-Делла ходит по тем же улицам. И за эти два дня они еще не поженились.

– Да, несомненно, это самая важная новость.

– А так, что сказать? Ну, утром Ирод вернулся в свой Дворец.

– Знаю. Видел отсюда.

– Что еще? Ханука в разгаре. Сегодня третий день. Ну, еще знакомые и родня интересуются твоим исчезновением. А по городу постепенно ползут разные слухи.

– Какие?

– Многие осуждают Рубена. А некоторые говорят, что дело не в Рубене и что, мол, он за одно с тобой, что на самом деле все было заранее устроено тобою. Мол, ты задумал свергнуть Ирода и вернуть себе трон Давида. Ушел в горы, как в свое время Маккавеи, собрать силы. Но не мог исчезнуть незаметно. Слишком видная фигура. Вот и придумал ход с Рубеном. И в доказательство приводят тот факт, что бене Бабы, с которыми ты сражался бок о бок против римлян, также исчезли.

– Звучит настолько правдоподобно, что даже самому захотелось поверить. А если говорить серьезно, это опасные слухи и, наверняка, они идут от тайной службы Ирода.

– Но пока люди заняты Ханукой мало говорят о тебе. Только Дура-Делла иногда кричит на весь город: «Позор! Сын Давидов ушел из города Давида!»

– Я ее встретил тогда ночью, после того как мы с тобой расстались у рабби.

– Брат, когда же ты вернешься домой?

– Не скоро. Почти через месяц.

– Почему так долго, брат? Тут делать нечего.

– Придумаю что-нибудь. Обдумаю заговор против Ирода. Надо же оправдать ожидание народа, – пошутил Элохим.

– Брат, ты все шутишь. А я спрашиваю всерьез.

– Иосиф, мне надо еще побыть здесь. Есть над чем подумать. Тут хорошо. Спокойно. Никто тебе не мешает. Можно взглянуть на себя со стороны. И город у тебя словно на ладони. Можно охватить одним взглядом. Иначе видишь происходящее. Находясь в гуще событий, иногда теряешь общую картину, не знаешь что к чему. Поэтому время от времени полезно оторваться от повседневной суеты, осмыслить прошлое и обдумать будущее, а не жить только настоящим.

– Будущее всегда неизвестно.

– Будущее всегда известно. Его просто нет. Как говорит Г.П., «его нет, ибо я его еще не сделал. И оно станет таким, каким я его сделаю».

– Очень самоуверенные слова.

– Возможно. Но Г.П. имел право на них. Мне же из будущего пока известны две вещи. 25-го числа следующего месяца надо встретиться с Анной у Шушанских ворот. Тебе надо привести ее туда в полночь.

– Хорошо, брат.

– А 26-го числа опять-таки в полночь мне надо встретиться с Рубеном. Я бы хотел за городом, ну скажем, в Соломоновой каменоломне. Переговори с рабби, чтобы устроить эту встречу.

– Я отсюда тогда пойду прямо в Храм. Передам ему твою просьбу. Но мне жаль семью Рубена.

– Мне тоже. Но в конце концов, каждый в этом мире получает по заслугам.

22

Вечером третьего дня Хануки главные улицы Иерусалима были запружены празднующими людьми. Одна из них шла вдоль Милло, древней стены, построенной Давидом и Соломоном, от городских ворот у царского Дворца до стен Храма. Другая выходила к этой главной улице неподалеку от Газита, пройдя через весь Верхний город с юга на север. На этой улице три дня назад Элохим встретил Дура-Деллу. Теперь по ней Иосиф пробирался сквозь толпу к Храму.

Вся улица была ярко освещена множеством факелов. Было шумно. Люди пели, плясали, играли на гуслях, цитрах, били в тимпаны. Все были увлечены весельем, и никто не обращал внимания на озабоченный вид Иосифа. Чем дальше, тем труднее ему становилось продвигаться вперед.

– Дура-Делла идет! Дура-Делла идет! Дура-Делла идет!

Толпа вокруг Иосифа пустилась в пляс. У него закружилась голова. Люди дружно скандировали:

– Дура-Делла! Дура-Делла! Дура-Делла!

В вихре людского круговорота Иосиф не мог понять, где же Дура-Делла.

– Дайте дорогу Дура-Делле! Дайте ей дорогу!

Толпа неожиданно расступилась, и тут же Иосиф увидел Дура-Деллу в двух шагах от себя. Она шла медленно, красиво, королевской походкой, высоко держа голову.

На ней был изумительный, разноцветный наряд. Никто никогда не видел Дура-Деллу дважды в одном и том же платье. «Откуда только она берет столько ткани?», – удивлялись иерусалимские женщины. Она всегда предпочитала красочные, кричащие тона. Сама придумывала и шила свои наряды. «Разрядилась, как Дура-Делла!», – упрекали матери иногда своих дочерей за выбор слишком ярких цветов.

Толпа двинулась за Дура-Деллой, продолжая скандировать ее имя. Иосифу тоже пришлось идти прямо за ней. Он впервые видел ее без корзины. Она держала в одной руке пальмовую ветвь. Шла гордо, непривычно молча, с комическим достоинством, вызывая у всех веселый смех.

Дойдя до Милло, Дура-Делла внезапно подняла пальмовую ветвь высоко над головой. Люди словно того и дожидались. Все