Доля Пути: Долг - Константин Пирожков

— Поставлю чайник, — пробурчал он.

— Проходи, Илья, — засуетилась Наталья, слишком стараясь изобразить радушие. — Не обращай внимания... Мы действительно рады с тобой, наконец, познакомиться. Ты разувайся, вот, можешь тапочки Антона взять...

Тут она, всё таки, не выдержала и, сдерживая рыдания, быстра ушла, вслед за мужем. А мне ничего не оставалось, как отправиться туда же. По пути, успел осмотреться и составить впечатление о квартире. Бедность и безнадёга — вот и всё впечатление. Чистота и опрятность хозяев уже не могли скрыть острую необходимость в ремонте, обновлении мебели и прочих деталей скудного интерьера. Обои клеили относительно недавно, но самые дешёвые. Старый линолеум, осыпающийся потолок, самые простые и уже давно не новые двери в две комнаты, имеющиеся помимо зала, слева по коридору. Кухонный гарнитур соответствовал и — хоть его умело латали и ремонтировали, видимо много раз — очень "хотел" на покой. На перекрестке почувствовал странный, будто лекарственный, запах, но мозг был занят другими мыслями.

На кухне, поставил пакет с принесёнными сладостями на небольшой стол, у стены, с тремя табуретками, на металлических ножках. Игорь стоял у открытого окна и курил. Наталья кивнула на моё угощение, обозначив улыбку одними уголками губ, и стала выкладывать конфеты и печенье в пластиковые вазочки, стоявшие на столе. На газовой плите зашумел чайник, воздух можно было резать — настолько его сгустила атмосфера натянутости и звенящего молчания.

— Илья, ты чай зелёный пьешь или черный? — спросила хозяйка.

— Без разницы, — ответил я.

— Ты присаживайся. Может, хочешь кофе?

— Можно и кофе.

— Ох, а кофе то кончился...

— Ничего страшного, чай даже лучше. Наталья Фёдоровна, не беспокойся, я ненадолго зашёл.

— Зачем? — Игорь внезапно отвернулся от окна и задал этот вопрос с каким-то даже укором в тоне.

— Игорь, прекрати! — дрожащим голосом сказала Наталья, которая стояла ко мне спиной, у кухонного буфета.

Я сел, опустил голову и прикрыл глаза. Вся ситуация говорила о том, что мне пора уходить и оставить этих несчастных людей в покое, но эмпатия и какое-то неосознанное пока предчувствие заставляли меня остаться.

— Антон никогда не рассказывал о своей семье, я даже адреса его не знал... В общем, я подумал... Возможно, вам нужна какая-нибудь помощь или...

— У нас всё нормально, — отчеканил Игорь. — Ты итак много чем помог Антону, он говорил. Спасибо тебе за это. Но нам сейчас помощь не нужна.

Он выделил слово «сейчас», будто вкладывая в фразу смысл «уже поздно».

— Игорь, — мягко осадила его Наталья.

— Наташа, разве нам нужна помощь? — спросил он у неё со странной интонацией, мол, мы уже эту тему обсуждали и всё решили, так зачем начинать сначала?

Женщина промолчала, не поворачиваясь ко мне лицом, поэтому вновь заговорил я, тщательно подбирая слова:

— Я узнал о гибели Антона вчера, а о вас узнал только сегодня. Я действительно не мог вернуться раньше. Он... почему-то... всегда избегал разговора, когда речь заходила о его доме. Наверное, я должен был...

— Послушай, Илья, — Игорь даже тон смягчил немного. — Ты никому ничего не должен. Антон... кхм... он немного стеснялся нашей бедности, поэтому не приглашал друзей в гости. Да и друзей у него было немного.

Чашка упала на пол и раскололась на несколько крупных осколков. Наталья, протиравшая посуду от пыли, отбросила полотенце на столешницу буфета и закрыло лицо руками.

— Наташенька, успокойся, это всего лишь чашка, — Игорь слегка сжал плечи жены и принялся собирать осколки с пола.

Моё восприятие затопил океан эмоций, исходящих от них обоих. От него — раздражение и злость, скорее на себя самого. От неё — беспросветное горе, сомнения и искры безумной надежды, которые она старательно гасила в себе.

— Ай, зараза! — Игорь поднялся, зажимая кровоточащий палец. — Все таки, порезался!

Он бросил осколки, собранные на второй ладони, в мусорное ведро и подошёл к раковине. Повернул ручку смесителя и, смочив кухонное полотенце, стал обматывать палец. Наталья, наконец, обернувшаяся — на его возглас — встретилась со мной взглядами.

Пол года назад, там, в горной долине, глаза были зелёные и принадлежали другому миру, но в них была точно такая же надежда и просьба не рисковать собой. Только, в этот раз, я возможно не опоздал.

— Слушай! — Слово, как обычно, заставило пространство дрогнуть, а людей замереть, внимая мне, словно пророку.

Я встал, подошёл к Игорю и опустил ручку смесителя обратно. Изобразил «Живу», останавливая кровотечение и заживляя порез. Повернулся к Наталье.

— Я действительно ничего не знал о его семье. Почему он скрывал вас от меня?

— Из-за Вероники, — её голос был лишён эмоций, как у человека под гипнозом.

Хотя, почему как? Эффект ближе к НЛП, но суть та же. Я приказал Воле прервать действие Слова.

— Наташа! — воскликнул Игорь укоризненно, одновременно ощупывая свой палец и косясь на меня с осуждением.

Наталья слегка покачнулась, когда наваждение спало, но продолжала завороженно смотреть мне в глаза.

— Кто такая Вероника? — мягко спросил я.

— Илья, спасибо, что зашёл, но тебе пора, — заявил хозяин квартиры тоном, не терпящим возражений.

Я увидел, что женщина была готова ответить мне, но передумала после слов мужа.

— Ты должна попросить о помощи, — предпринял я последнюю попытку, не разрывая зрительного контакта с ней.

— Наташа..., — вновь встрял Игорь.

— Хватит! — почти крикнула она. — Хватит, Игорь! Разве ты не видишь, что он всё равно узнает? Антон рассказывал, каким Илья может быть упрямым.

Игорь с досадой швырнул полотенце на стол и вышел из кухни, его шаркающие шаги удалялись в сторону зала.

— Идём, Илья, — сказала она решительно.

Мы прошли до перекрёстка и остановились у двери, напротив кухонной. Наталья открыла ее, пропуская меня вперёд. Тот самый, лекарственный запах, который я почувствовал в начале, ударил в ноздри густой волной. Окно было наглухо зашторено и в небольшой комнате царил полумрак, разгоняемый лишь светом миниатюрного ночника на тумбочке, стоящей рядом с деревянной кроватью, у стены справа. Вот и вся обстановка. На кровати лежала девушка, скорее подросток, и, в первые мгновения, мне показалось, что она... Но нет, её грудь еле заметно приподнялась от вдоха.

— Это младшая