Харза из рода куниц - Виктор Гвор

И пахло здесь мертвым деревом, железом, горючей водой, дымом горящих трав. Лишь издалека доносился запах леса, но неправильный, отдающий терпким привкусом солёной воды и гниющей рыбы.

А может, привкус оставался от еды, которую зверьку давали двуногие. Возможно, они и считали эту пищу хорошей, но до свежей добычи этому, уже начинающему портиться, пропитанию было очень далеко[4].

Двуногие. Они были везде, и от них не получалось спрятаться. Ходили, глазели, тыкали пальцами, хохотали. Зверю это не мешало. Но раздражало. Он представлял, как вырвется на свободу… Нет, он не собирался охотиться на двуногих. Они были ему безразличны. Кроме одного. Его-то зверь хорошо помнил. И чувствовал: его время не за горами.

Недоволен

[1] От РС — рыболовное судно.

[2] В этом мире действует следующий календарь: Год делиться на двенадцать месяцев по тридцать дней, названия и порядок те же, что у нас. Начало года приходится на ночь зимнего солцестояния (у нас — с 22 на 23 декабря). Оставшиеся пять (в високосный год шесть) дней называются Старогодьем, расположены между декабрём и январём. Каждый месяц разбит на три декады. Семь дней рабочих, потом три выходных. Старогодье — полностью нерабочее. Названия дней декады образованы от числительных. Первак, вторак, третьяк, четверик, пятак, шестак, семерик, восьмерик, девятерик и десятирик. Все праздничные дни приходятся на выходные.

[3] Осколки — Малая Курильская гряда

[4] Не забываем, это другой мир! В нашей реальности, оба автора от зоопарка г. Южно-Сахалинск в восторге

Глава 12

Каким должно быть утро после победы? Глупый вопрос. Конечно, праздничным!

Светит солнышко, расстилается бархатистым пахучим ковром зелёная травка, в которой никто не запрещает валяться, а ты едешь у папы на шее, в руках десяток воздушных шариков и два стаканчика с мороженным

На тебе праздничные белые шорты, футболка с зайчиком на груди, сандалики и настоящая бескозырка с надписью «Герой», которую носил ещё дед, когда был маленьким. Никаких берцев, каски и камуфляжа. Автомат не оттягивает плечо, разгрузка не натирает, а подсумок с гранатами не бьёт по бедру.

Вот таким должно быть правильное праздничное утро! Ни влажной духоты конголезских джунглей, ни иссушающего жара выжигаемых солнцем танзанийских саванн, ни хлещущих ливней парагвайского межсезонья, ни аляскинской тайги, ни гамадрилов с мачете, ни бабуинов с калашами, ни желтых макак с «Арисаками» времён Второй Мировой.

Должно быть тепло, светло и радостно. А не вот это всё.

Второе сентября обрадовало нудным, но сильным дождём и порывистым ветром. Волны грохотали по скалам так, что слышно было, если не в Питере, то в Новосибе — точно. Значит, никто сегодня никуда не полетит, не поплывёт и не пойдёт. Тимофей посмотрел в окно, выматерился и поплёлся на улицу. Погода погодой, а тренироваться надо: тело само себя не исправит. Комплекс упражнений подобран давно, и в исправлении не нуждается: побегать, попрыгать, покрутиться, повертеться. Достаточно, если делать всё это не хаотично, а в соответствии с системой, грамотно подобранной и тщательно отработанной. Цикл займёт четыре часа и пятнадцать минут — секунды плавают. Затем полчаса на разгильдяйство, столько же на завтрак, и в бывший Игнатов кабинет: трофеи ждут учёта и распределения!

Владения рода Алачевых на империю не тянули. Даже на миниатюрную. Максимум — на крохотную республику типа Лихтенштейна. Хотя Лихтенштейн ни разу не республика, потому и процветает, пусть даже и в другом мире. Притулился посреди Альп, словно младенец в люльке, и сосёт аж трех мамок сразу: австрийскую, немецкую и швейцарскую. А что? Они республики, их можно!

Махонькие у Алачевых владения. Но порядок в них наводить придётся, ибо со вчерашнего дня они частично не совсем Алачевых, а частично совсем не Алачевых.

Это только на первый взгляд, в неудачах рода виновата торговая экспансия недоучки Фёдора. Но, что мешало Игнату остановить разбазаривание средств на стадии второго магазина? Третьего? Если не избавиться и не перехватить управление, то хотя бы перестать вливать новые деньги?

Ничто и никто не мешали. Но вливал. Влезал в долги. И ждал, когда в дырявые сети приплывёт золотая рыбина. Надо смотреть правде в глаза. Алачев — плохой хозяйственник. Даже отлаженное производство агара под его руководством пробуксовывает. И традиционная для островов рыбная ловля — тоже.

Так что дед отсюда вылезет не скоро, как бы ни хотелось взвалить на него разведку шельфа в новых владениях. Придётся на это дело подписывать Перуна. Отдать ему охрану рыбных закромов малой родины! И сторожевики тоже придётся переводить в его ведение. Адмирал Перун. Звучит!

По-хорошему, надо строить базу военно-морского флота на Шикотане. Самое удобное место, чтобы у японцев отжимать дырявые лоханки, забравшиеся не в те воды. И следить, чтобы наши мощные суда в их водах случайно не отжали. В самом деле, не бросать же косяк только потому, что глупой рыбе взбрело в голову повернуть к Хоккайдо и зайти в территориальные воды? Вот только база — не причал среди скал. В первую очередь нужно ставить нормальный порт, с возможностью хотя бы среднего ремонта. А на острове сейчас никого, ничего и никакой логистики. Строительство влетит в огромную копеечку. Капитализма в этом мире нет, а деньги считать всё равно надо! Либо через наместника государство привлекать, либо… А чьей у меня кораблики работы? Свердловской? Очень интересно.

Тимофей встряхнулся. Хватит строить планы присоединения Свердловского княжества к Кунаширу. Сами попросятся, как время придет. Есть более близкие задачи. Перуна — в адмиралы. Мишку Патракова — к нему, пусть Колька выделяет людей из Рыбачьего, а штрафник переучивает на боевую службу. Нормальные команды нужны, способные не только до Корсакова доплюхать в полный штиль, но и япошек в любой шторм гонять.

Виктора Каменева — в воеводы[1]. Пусть сдаёт дела на руднике брату и подбирает человека на сахалинские владения. А сам, как организует охрану усадьбы и особняка в Южном, до посинения гоняет дружину.

Но одной обороной войну не выиграешь, а дружина под это и заточена. Значит что? Нужно иметь части другого назначения. Особого. ОсНаз по старой памяти.

Тимофей нажал тангенту:

— Машка — Харзе. Прием.

— Здесь Машка, — тут же откликнулась наёмница.

— Ко мне подойди, когда сможешь.

— Сейчас буду.

— Там у тебя китайца Петиного поблизости не наблюдается?

— С чего это?

— Ну, не знаю, — чтобы ближнего подколоть, можно и правила радиообмена нарушить. — Может он