Амазонки Атлантиды - Александр Нимко

Вся наша жизнь проходит в размышлениях и расчетах.

После сражения с монстрами у лемурийского города я запуталась в своих размышлениях и расчетах. Первая пролитая кровь размыла мои жизненные ориентиры; она забрызгала указатели пути. И так повелось еще с детских лет, что когда моя голова набивалась разной «абракадаброй», я обращалась за помощью к старой колдунье.

С незапамятных времен Брона занимала отдельно стоящее здание за царским дворцом, которое по праву наследования досталось ей от предыдущей высшей жрицы-колдуньи.

Я вошла в центральный зал ее магического жилища, заполненного внушительным количеством разнообразных книг. Как же долго меня здесь не было? Толстые фолианты заполняли шкафы и стеллажи; громоздились на столах и сундуках. Еще здесь было великое множество различных баночек и скляночек, содержащих разнообразную пакость, какую только можно представить: пауков, змей, жаб, а также внутренние человеческие органы и даже совсем нечеловеческие. В стеклянных сосудах содержались волшебные эликсиры, мази и концентрированные яды.

В углу сидела черная кошка и сосредоточено лизала лапу.

– Кис, кис, кис, – позвала я.

Кошка зловеще глянула на меня, прижала уши и зашипела, обнажив свои зубки.

– Не нравлюсь, – кивнула я. – Ты мне тоже не нравишься. Так что мы квиты.

– Матушка! – крикнула я.

Из соседней комнаты вышла Брона. На ее плече сидела черная нахохлившаяся птица.

– Не называй меня матушкой, – прохрипела она. – Если бы я произвела тебя на свет, я бы об этом точно помнила.

– А бабушкой можно?

– Можно. Но со стороны подумают, что мы лишились рассудка. Ну по крайней мере одна из нас.

– Каждый раз, когда я захожу сюда, – сказала я, указывая на банки и склянки, – у меня возникает мысль: а нельзя ли заниматься магией без всех этих жаб и змей?

– Это уже не столько магия, сколько дань традиции, – ответила Брона. – Это такое мое старческое хобби.

Колдунья остановилась у дальнего стола, постукивая пальцами по коричневому черепу, и еле-еле шевеля губами.

Боковым зрением я наблюдала за ней и пыталась в очередной раз сообразить, сколько ей может быть лет. В каком возрасте она затормозила процесс своего старения? Жрицы-магички империи предпочитали возраст более солидный и зрелый, говорящий об их опыте и знаниях. Жрицы-воительнцы предпочитали выглядеть сильными и привлекательными. А Брона выглядела не старше пятидесяти, но ей могло быть и двести, и пятьсот лет. Хотя, по большому счету, для меня это не имело никакого значения.

– Любой ребенок может нарисовать зверя, которого никто не видел, – с улыбкой сказала моя детская наставница, повернувшись ко мне. – Не фантазируй о моем возрасте, все равно не угадаешь.

– Это тебе птичка подсказывает?

– Никатея, перестань хамить. Я помню тебя еще маленькой и обкаканной. Не заставляй меня учить тебя хорошим манерам.

– Ну хорошо, – ответила я.

Меня всегда возмущала дурацкая манера Броны разговаривать, делая вид, что слова приходят к ней из мира духов. Я всегда считала, что колдунья просто пускает всем пыль в глаза.

– Не забывай, что я маг, притом очень даже неплохой, – проговорила Брона, опять подловив меня на крючок. – Я умею общаться с другими мирами, обитатели которых приносят мне очень любопытную информацию, которой я пользуюсь. И кстати, я давно тебя жду. После всего того, что произошло у лемурийского города… Что ты хотела услышать от меня? Спрашивай.

– Чего мне ожидать? – спросила я. – Как мне дальше жить? Для меня все закончится плохо?

– Вполне возможно. Ты обладаешь одним даром, Никатея, – ответила Брона. – Ты притягиваешь неприятности, как магнит – железные опилки. Ты обладаешь удивительным даром создавать опаснейшие ситуации без всякого злого умысла. С тобой что-то неладно, принцесса. Я чувствую, что ты попала в петлю Предназначений, и она затягивается вокруг тебя.

– Для меня это не ответ, – проговорила я. – Если тебе известно мое будущее, скажи мне о нем. Твоя метафизика мне не интересна.

– Мне известно лишь немногое, – ответила колдунья. – Я перерыла горы рукописей, собранных моими помощницами. Я нашла информацию, которая вписывается в твою ситуацию. Но это лишь предположение.

– И о чем же тебе сказали эти умные рукописи? Хоть что-нибудь ты можешь мне сказать? Насколько глубоко ты сумела проникнуть?

– Я не собираюсь перед тобой исповедоваться, Никатея. Но кое-что скажу. Ты и твой брат предназначены к исполнению какой-то особой миссии. Но это только мое предположение. Я не хочу тебя обманывать, да и себя тоже. А сейчас я должна отлучиться для исполнения ритуального обряда. Жди меня здесь. Я скоро вернусь.

Брона ушла в ритуальный зал. Я села в кресло, взяла в руки ближайший фолиант и открыла его.

Первая страница пестрела рунами, знаками будущего. Из праздного любопытства я стала читать линии, связывающие этот мир с будущим. Мой мозг превратился в зеркало, отражая то, что исходило от этих рун. В этом зеркале началось слабое медленное движение, затянутое призрачным туманом. В нем двигались тусклые фигуры, которые различить было невозможно.