Ганфайтер - Владимир Поселягин

Тихо хмыкнув, я начал именно с часового. Чтобы до него побыстрее добраться, мне пришлось убрать семь человек, пока он тоже не уснул вечным сном. Сделав круг, я замер у тела шерифа, который что-то бормотал во сне.

Что ни говори, а сон у шерифа был просто богатырский, он не проснулся даже тогда, когда я вынес пол-лагеря. То есть всё оружие и продовольствие. Не скрою, это было довольно долгим делом, мне пришлось запрячь все двадцать три лошади, пока я не перетащил весь хабар на них, хорошенько увязав, чтобы ничего из трофеев не свалилось. Нужно же чем-то расплачиваться с Белым Пером.

Убедившись, что, кроме двадцати двух трупов и посапывающего шерифа, в лагере никого не осталось, я, прихватив повод первой лошади, к которой были по одной привязаны все остальные, образовавшие целую колонну, повел их к своему лагерю, где и стреножил, не сбрасывая груз.

Убедившись, что без чужого вмешательства лошади никуда не денутся, я развернулся и пошагал обратно. Скоро должен был начаться рассвет, а пропустить пробуждение шерифа я не собирался ни при каких обстоятельствах.

Вести табун лошадей было удивительно сложно. То одна, то другая постоянно тормозили движение, из-за чего вставали все. Моя идея вести их, привязав друг к другу, этакой змеей, выходила боком. Темп движения заметно снизился.

Трудная поездка была разбавлена моими воспоминаниями о том, как проснулся шериф. Поэтому я достаточно часто неожиданно взрывался хохотом, как только вспоминал, как шериф с дикими криками носился по лагерю, спотыкаясь об уже окоченевшие тела своих подельников. Однако, когда он побежал в прерию, я был вынужден констатировать, что он сошёл с ума, судя по его странному поведению. Городской хлюпик, притворяющийся крутым копом, что ещё скажешь. У меня сложилось именно такое впечатление, когда я наблюдал за его поведением.

Дав Чернышу шпор, я снова сдвинул импровизированную колонну с места.

За день мы преодолели километров двадцать и сейчас, в сгущающейся темноте, спускались по склону холма к видневшемуся внизу небольшому озеру. Лошади, почуяв воду, заторопились к ней, некоторые особо наглые даже обогнали, но вынуждены были остановиться, когда я тормознул Черныша. Не хватало, чтобы они ещё спутались. Предстояла тяжёлая работа, снимать седла и освобождать от груза спины лошадей. Закончил я, когда уже совсем стемнело. Поэтому пришлось приготавливать ужин и искупаться, прежде чем отойти ко сну, в полной темноте.

Нагнал караван я только к обеду следующего дня, так что, заметив впереди белые верхи повозок, только пришпорил коня, нагоняя их.

Переговорив со встретившим меня патрулем, я поскакал дальше. Мой фургон двигался седьмым, счастливое число. В табуне, что гнали сбоку от каравана, был хорошо заметен Зверюга, любимец Агнессы, который своей великолепной статью выделялся среди других лошадей.

Обойдя по дуге стадо коров голов в сорок, я подскакал к своему фургону и громко свистнул.

Моё появление в караване вызвало ажиотаж, мало того, что так неожиданно прискакал, так ещё и с осёдланными лошадями, и как они попали ко мне, догадаться было не сложно. Поэтому смотрели на меня настороженно.

Соскочив с Черныша, я отдал повод в руки жены Белого Пера, который сидел и правил мулами, и одним прыжком запрыгнул в фургон.

– Мы так соскучились, – выдохнула Мэри и обняла меня. Они обе сидели у левого борта и подремывали, когда я их разбудил.

– Откуда у тебя эти лошади? – спросила Агнесса.

– Ой, тут такая история. Еду я себе никого не трогаю, а тут свист-стрельба, и на меня бандиты выскакивают, ну что тут нужно было делать. Вот лошади мне все и достались, ни один не ушёл.

Лица у обеих девушек сразу стали скептические, однако сказать они ничего не успели, к нашему фургону подъехал старшина каравана.

– Добрый день, мистер Маккена, – чуть приподняв шляпу в дань вежливости, поздоровался он.

– Добрый, мистер Голдфингер.

– Можно мне с вами поговорить наедине?

– Да, конечно.

Отвязав Черныша от остальной массы лошадей, я уже успел шепнуть вождю, что это теперь его лошади, как и оружие. Себе я отобрал лучшее оружие и вещи, сложив на четыре лошади, указав на них Белому Перу. Теперь он знал, где его плата, а где мои вещи, ими сейчас занимались жёны. А золото и все деньги были со мной в чересседельных сумах, чуть позже уберу к остальным средствам в фургоне. У меня там тайник был оборудован.

Отъехав от каравана на полкилометра, старшина спросил:

– Мистер Маккена, я знаю, что вы, несмотря на столь юный возраст, стали довольно известным человеком в определённых кругах, но тут простые люди, не убийцы, и мне… и нам бы хотелось знать, откуда у вас столько лошадей, да ещё и под седлом?

– Хм, я понимаю ваше беспокойство и отвечу. Мне повстречалась банда из двадцати человек. У нас была перестрелка, но я смог уйти – силы были не равны. Они меня преследовали, поэтому, понимая, что я выведу их на вас, был вынужден ночью, когда они разбили лагерь и легли спать, ворваться к ним и учинить пальбу. Может, несколько выжило, я не знаю, была ночь, но трофеи я забрал.

– Вот как?.. Да, вы поступили правильно. У нас женщины и дети, а двадцать бандитов – это большая сила. Я объясню переселенцам, думаю, они поймут вас. То, что вы были ВЫНУЖДЕНЫ это сделать.

– Хорошо.

Мы развернулись и разъехались в разные стороны. Меня ждут жёны, а старшину – любопытные переселенцы.

Своих лошадей индейцы гнали отдельно. Сложить все те вещи, что я с жадностью хомяка прихватил с собой, было негде. Фургон перегружать нельзя, оси недолговечны, так что нам пришлось нанимать для перевозки груза часть свободного места на двух фургонах. А большую часть седел мы распродали, некоторые брали для себя, некоторые на продажу, цены были низкими. Мешки с деньгами я спрятал в тайник. Все они не уместились, пришлось просто сложить их в углу фургона и прикрыть вещами.

Как бы то ни было, но караван продолжил свой семидневный путь, именно столько времени затрачивалось на переход на этом пути. И вот настало время, когда караван повернул налево к побережью океана, мы направились прямо к тем горам, где была та самая обещанная долина.

– Индейцы, – сказал я вождю, который ехал рядом со мной справа от фургона. Его жена гнала табун лошадей позади фургона. Им, кстати, управляла Мэри.

– Это друзья. Они уже час сопровождают нас, смотрят.

– Изучают?

– Да.

– То самое племя, про которое вы говорили?

– Да. Они возьмут лошадями, им не нужна та долина, хотя она и находится на их земле. Туда очень трудно попасть, и еды там надолго не хватит.

– А мне пойдёт. Трава есть?

– Есть.

– Два десятка коз, пару коров и куры. Вот и будет провиант. Разберёмся, – ответил я уверенно.

Так неторопливо беседуя, мы подъехал к пяти всадникам, которые, выстроившись в ряд, стояли на нашем пути.