Имя палача - Алексей Бессонов

С этими словами он извлек из буфета два кувшина, поставил их на стол и сорвал печати. Магистр посмотрел на Маттера с искренним ужасом.

– Забили кандалами… – повторил он.

– Они довольно тяжелые, – пояснил Маттер. – Я приложил его раза три по голове, и этого хватило. Тогда я был крайне раздосадован, да и как могло быть иначе? Меня продал торговый партнер… Ему пообещали хорошие деньги за невольника из самой Пеллии – только вообразите!

Господин магистр выпил стакан вина, закусил сыром и, ободрившись, приступил к делу.

– Вчера я ужинал с одним весьма влиятельным господином, входящим в Совет по делам клира, – сообщил он.

– Представляю себе! – закатил глаза Маттер и поспешил налить магистру еще. – Такие люди…

– М-мм, да, – согласился Паули. – Так вот, господа мои, от него мне удалось выведать кое-что интересное про эту проклятую секту. Собственно говоря, добиться большего у меня и не выйдет – выше уже не прыгнуть. Итак, после оскорбления Всеотче Бригла, который чуть не помер в дорогущей клинике, Совет, оказывается, назначил тайную проверку. Не пустить к себе проверяющих затворники не могли, есть все-таки определенный порядок. Как не пустить – придут со Стражей и снесут ворота. Так вот, выявили там кое-что интересное. Первое, денег у парней много, несут им очень хорошо. Но на себя они особо и не тратят, живут скромно, сейчас только решили ремонт своих руин затеять, а до этого без света и без воды сидели, один-единственный колодец во дворе. Уже странно, не правда ли? Деньги, говорят, собираются для организации паломнических миссий на южные острова. «Путь Секех» и все такое прочее. Видный клирик, с которым я общался, сказал мне прямо: к религии это все не имеет никакого отношения. Ребята, по его мнению, совершенно чокнутые, плевать хотели на все и на всех, но какую цель они преследуют – не понять. Их, как он считает, кто-то очень здорово обработал…

– Обработал?! – приподнялся в кресле Маттер. – Что вы имеете в виду, дорогой Паули?

– Пеллийские боги добры и милосердны, – терпеливо, как нерадивому студенту, пояснил магистр. – Секех есть некоторое исключение, но любому богослову понятно, в чем тут дело. Секех не дает забыть о грехах, почитающий ее бичует самого себя за грехи прочих. Однако в данной обители применяются иные духовные практики, для Пеллии в целом неприемлемые. Наши затворники ведут себя так, будто они находятся где-нибудь в Машибуте, среди почитающих Звездную Тьму и прочие древние ужасы. Это – второе. А третье – они, похоже, на полном серьезе готовятся к жертвоприношениям. Похищения детей, возможно, и не было, но они будут. Местные фермеры напуганы и крайне обозлены. Если еще хоть один ребенок окажется в стенах обители, они разнесут там все по кирпичику. А в ответ сотни истеричных поклонниц устроят беспорядки в столице. Вот это у нас третье, ваша светлость.

– То есть Совет, как я понял, никакого решения вынести пока не может? – хмуро произнес князь. – Так я и думал…

– Совет не знает, что делать. На данный момент оснований для закрытия обители нет. Ну, оскорбил там кто-то Бригла… дело это сугубо внутреннее, выносить его из храма неприлично. К тому же толпы, толпы поклонниц. Многие из довольно известных семей. Что делать? Ждать, пока сожгут пару ребятишек? Тогда справедливость придется восстанавливать уже не клирикам, а непосредственно Трону, и можно только догадываться, сколько голов придется снести, дабы успокоить возмущение обывателя. Мой почтенный собеседник, – Паули глубоко вздохнул, – считает, что единственным выходом может быть привлечение к делу Серебряного Покоя. Но как? Совету о таких вещах и думать даже не пристало!

На этом магистр Паули умолк, устремив в приоткрытое окно тревожный и задумчивый взор.

– Да, для Совета по делам клира такие обращения вряд ли возможны, – тихо произнес Инго. – Даже если решение очевидно, всегда найдутся два-три старца, которые упрутся лбом и не позволят…

– Скажите мне, господин магистр, – заговорил Маттер, – каково ваше мнение – обитель все-таки управляется откуда-то извне или же это сугубо местное явление?

– Смотря что понимать под «извне», – медленно, будто в забытьи, ответил Паули. – Все мои домыслы настолько фантастичны, что мне даже неловко об этом говорить.

– И все же…

– Мне подумалось вчера – но быть может, это тростниковая сыграла со мной дурную шутку, – что кто-то решил радикализировать некоторые культы, как бы взорвать их изнутри. Кто-то, хорошо знакомый с манипулятивными методиками, применяемыми за океаном. Это огромная власть, господа мои, огромные деньги и много чего еще. Всего-то надо слегка расширить понимание догматов… – Паули побарабанил пальцами по столу, вздохнул. – Культ Секех был выбран в качестве первого, но, боюсь, не основного инструмента. Это так – пробная стрела, как говорили в старину. Если не сломать ее прямо сейчас, то завтра проблемы умножатся многократно. Но кто возьмется?

– Пеллия никогда не видела ничего подобного.

– Вы буквально читаете мои мысли, ваша светлость. Да, Пеллия такого еще не видела. Нам противостоит удивительный, изощренный в своем цинизме ум. Наша вера, наша мораль, наше поклонение милосердию Высших Сил – не значат для него ничего. Они ему чужды, он пользуется всем этим только как подсобным инструментом. Расчетливо, прагматично, с пониманием перспективы.

Маттер выбрался из кресла, прошелся по кабинету, сцепив ладони за спиной.

«Натравить на них Энгарда? – думал он. – Да, теперь это неизбежно. Но не сразу… К счастью, у меня есть Хадден. Если там действительно обнаружился его братец, мы имеем шансы разузнать кое-что до того, как в обитель нагрянут дуболомы господина графа».

– Хорошо, – произнес князь, повернувшись к магистру. – Совет может не беспокоиться об этом деле. Потребуется какое-то время – в конце концов, нужно состряпать обвинение, – но обитель исчезнет. Лишь бы господа затворники не наговорили потом лишнего на допросах. Впрочем, публичности там, конечно же, не будет… Я очень благодарен вам, господин магистр. В случае нужды вы всегда можете обращаться ко мне за советом…