Совок-6 - Вадим Агарев

Чувствуя, как вздыбившаяся шалашом ширинка уперлась в тугую плоть, обтянутую прокурорской юбкой, я уже был готов смутиться, но вовремя передумал.

Помощник прокурора Копылова замерла, затаив дыхание, однако грудь свою от милицейского произвола спасать не поспешила и задницу тоже отодвинуть не попыталась.

— А вот помочь мне ты сможешь, если захочешь! — всё тем же шепотом сообщил я упругой надзирательнице.

Не отодвигаясь, я потихоньку начал осваивать практически смежную со следовательской профессию маммолога. Застывшая барышня шумно задышала и откинулась назад. Я обрадовался за Гриненко, судя по всему, у него наметилась тенденция к спасению.

— Чем я могу помочь? — чужим хриплым голосом просипела добрая девушка.

— Ничем! Я сам справлюсь, ты только наклонись! — проявил я такт и отказался от ее предложения.

И надо признать, я действительно справился. Два раза. И каждый раз вполне качественно.

Теперь я смотрел в светлое будущее Стаса с гораздо большей уверенностью и оптимизмом, нежели еще сорок минут назад. Однако стопроцентной уверенности у меня по-прежнему не было.

Пока прокурорша Наташа все еще громко дышала, навалившись грудью на свой рабочий стол, я приводил свое обмундирование в порядок. Потом, видя, что партнерша не собирается менять свою разнузданную позицию, звонко хлопнул ее по молочного цвета ягодице. Мадемуазель Копылова вздрогнула и удивленно обернулась.

— Разгибайся, душа моя, труба зовет, пора нам послужить закону! — теперь уже ласково погладил я ее по покрасневшей от шлепка заднице, — Или продолжим? — роскошный вид снова приподнял моё настроение.

— Нет, — с сожалением вздохнула и помотала головой Копылова, — Если только после работы? — поднявшись со стала, она, изогнув брови и вопросительно посмотрела на меня, пританцовывая, и подтягивая колготки.

— Договорились! — кивнул я с уверенной определенностью и статная девушка сразу же открыто и счастливо заулыбалась, — Только у меня с местом беда, — развел я руками, — Квартира есть, но она без мебели совсем!

— Мы без мебели обойдемся как-нибудь! — с легкомысленным оптимизмом отмахнулась непривередливая прокурорша, — Да, ты ведь так и не сказал, какая тебе нужна помощь?

Я наклонил вбок голову и на какое-то время задумался. Потом решился.

— Вот попрошу я сейчас тебя, а ты обидишься и до своего роскошного белого тела меня потом не допустишь! — честно признался я в причине своих тревог, — Опасаюсь я, душа моя! Очень уж ты соблазнительная! — я провел рукой по ее бедру, — Давай мы с тобой после работы пообщаемся, а уже после этого я тебя своей просьбой побеспокою?

— Хорошо! — расцвела Наталья, — Тогда до вечера? Где встречаемся?

— Я тебе позвоню и заеду за тобой! — пообещал я и, отомкнув дверь, вышел из кабинета.

Опасения мои не оправдались, Злочевской под дверью не оказалось. Выдохнув, я рванул на улицу, надо было поспешать в РОВД.

Решив заскочить наудачу в уголовный розыск, я проскочил второй этаж и двинулся к двери ОУР. Попинав ее с минуту, я добился внимания изнутри и, услышав от открывшего мне дверь опера, что Гриненко на месте, двинул к нему в кабинет.

Стас работал с подозреваемым за закрытой на замок дверью. Пришлось опять стучать и кричать.

Хорошо, что жулика он колол не один. Мы пошли в общий коридор.

— С терпилой виделся? — я сходу взял быка за рога, — Как он настроен? Это он твой отказной обжаловал или прокурорские сами инициативу проявили?

— Пока не знаю, — хмуро ответил Стас, — Сегодня после работы его перехвачу и расспрошу. Не похож он на жалобщика, недавно сам с поселения вернулся. Судимый он. Вспомнил я его!

— Так это же отлично! — обрадовался я, — Не может он по своим босяцким понятиям ментам на своих коллег-злодеев жаловаться!

— Он и не жаловался, — уныло вздохнул Гриненко, — Я когда понял, что он не горит желанием заяву по гоп-стопу писать, то отобрал у него объяснение, что деньги он сам потерял. И, что пальцы на правой руке тоже сам сломал.

— Ну и чего тогда?! — оторопел я, — Какого хера тогда прокуратуре от тебя надо?

— Я под тем объяснением сам за Фесенко расписался! — стараясь не встречаться со мной взглядом, горько вздохнул Стас. — Вот только откуда об этом прокурорские узнали?!

Глава 12

— При чем тут подпись? — раздраженно посмотрел я на опера, — Откуда прокурорским знать, какая у ограбленного подпись?! Обязательно сегодня отлови терпилу и выясни все детали!

Гриненко послушно кивал головой. И, надо отдать ему должное, никаких вопросов насчет моих контактов в прокуратуре по своему свербящему вопросу не задавал.

— Теперь о моей проблеме! — придвинулся я к нему, — Надо сделать установку по человечку. Поможешь?

Стас молча достал из заднего брючного кармана замызганный дешевый блокнот, а из нагрудного вытащил авторучку.

— Он местный, в нашем районе живет. Частный сектор, — начал выдавать я имеющуюся информацию, — Есть адрес, зовут Барсуков Виктор. Судим, не судим, я не знаю. По возможности собери пополнее на него информацию.

— Сделаю! — пообещал опер, — Завтра начну. А запросы сегодня успею отдать. По адресному пробью на полные данные и отправлю. Сто двадцать шестую, как обычно, ну и с красной полосой на всякий случай. Мало ли, может он у кого-то в подсобном аппарате на связи числится. У кого, не ответят, но, по крайней мере, знать будем! — пояснил мне опер, не будучи уверенным, до какой степени я осведомлен об оперативной специфике.

— Отлично! — благодарно кивнул я другану. — Если он у кого-то состоит на связи, то тот опер сам проявится и на тебя выйдет! Ему о твоем запросе сообщат. Я бы и сам этого Барсукова перетряхнул, но мне близко к нему подходить никак нельзя! Не хочу, чтобы мои уши раньше времени рядом с ним вылезли. Есть у меня желание какую-нибудь статью ему подобрать, — пояснил я внимательно слушающему меня Стасу, — И до суда её довести тоже сам хочу. Чтобы наверняка.

— Это чем тебе гражданин Барсуков так досадил? — впервые за весь разговор, скорее, усмехнулся, чем улыбнулся Гриненко.

Таиться я не стал и во всех подробностях поведал ему о предприимчивом любителе женской подёнщины. Которую ушлый Витя Барсуков, благодаря незамысловатому психологическому этюду, получал в комплексном исполнении. И всего лишь за туманно обещанное, но такое вожделенное