Наука побеждать - Павел Вяч

— Нам кричать сейчас нельзя, — я приложил палец к губам. — Под нами песьеголовые.

— Нас убьют?

— Мы сами кого хочешь убьем, — усмехнулся я. — Если сделаете все так, как я скажу, мы окажемся у наших раньше, чем они очухаются.

— Тогда Лису пока лучше не будить, — немного подумав, ответила девочка. — Она немножечко… вредная.

— Ну тогда ешь, — я кивнул на сухпай, — и можешь заодно рассказать, куда делась ваша мама.

— Я не знаю, — девочка пожала плечами. — Наверное, пошла к матушке.

— Может к бабушке? — переспросил я, наблюдая за тем, как девчушка аккуратно и не спеша ест плитку сухпайка.

— К матушке, — повторила девочка.

— Ну как скажешь, — вникать в особенности местных отношений у меня не было ни сил, ни времени. — Побежим быстро, тебе нужно будет крепко за меня держаться. Сможешь?

Я показал ей кусок ткани, которую, скрутив так, чтобы не порвалась, перекинул через плечо и грудь — чтобы девчонкам было за что держаться.

Мелкая кивнула, и я с облегчением выдохнул.

Мне кровь из носу нужна свободная рука. Да, посох я потерял, но у меня ещё есть наполненный энергией кинжал фон Лютика. Ну и Браслет Некроса, конечно…

Артефакт перестал жечь руку, но до сих пор излучал тепло. А еще, кажется, на нем проявились новые символы…

— Я готова, — девочка доела и вопросительно на меня посмотрела. — У тебя есть сладости?

— Только сухпаёк, — я развел руками, но заметив, как помрачнела девчушка, добавил. — Могу зелье маны дать, оно приятное на вкус.

— Давай, — кивнула она и протянула руку.

Я стараясь удерживать на лице маску невозмутимости, протянул ей бутылёк и принялся ждать, что она будет делать дальше.

— Это не для меня, — вздохнула девочка и аккуратно потеребила за плечо свою младшую сестру. — Ли-са… Лиса… Лиса, вставай!

Мелкая сладко зевнула, открыла глаза и, увидев меня тут же набрала воздуху в грудь, чтобы завизжать.

— Пей! — к счастью, стоило её старшей сестре показать ей бутылёк, как Лиса тут же потеряла ко мне интерес.

— Ловко, — признал я, смотря, как мелкая споро расправляется с сухпайком и запивает его зельем маны.

— Лиса немного… капризная, — негромко сообщила мне девочка, чье имя я так до сих пор и не удосужился узнать.

Впрочем, я специально его не узнавал — не хотелось привязываться, что ли?

— Ещё сладоси! — мелкая требовательно протянула руку. — Ты обесял!

— Будут, — заверил её я. — Когда доберёмся до кондитерской.

При слове «кондитерская» глаза Лисы вспыхнули интересом, а её старшая сестра незаметно усмехнулась.

Я же врал напропалую. Моя цель — вытащить девчонок из зоны боевых действий, а развлекает их пусть кто-нибудь другой. Мама или матушка — без разницы.

— Мы очень быстро побежим, и нужно будет за меня держаться.

— А де твоя одеда? — нахмурилась Лиса.

— Сгорела, — я напоказ вздохнул. — Уже весь замёрз.

— Ну тода ладно, — я удостоился снисходительного кивка. — Подём

— Не подём, — я поднялся на ноги, переставая удерживать скрытие Биения жизни, — а побежим. Главное, держитесь крепче!

Лису я подхватил левой рукой, а её сестру правой. Девочка тут же вцепилась в импровизированную веревку, и я, более не медля, шагнул на дозорное гнездо.

Привычное головокружение, и новый чердак. Короткая пробежка до противоположной стены, запрыгнуть на дозорное гнездо. Следующая комната, повторить.

Лису приходилось придерживать, но в общем и целом, девочки вели себя стойко.

Лишь едва слышно вскрикивали при очередной мини-телепортации.

Я тем временем отслеживал Биение жизни, растянув зону охвата максимально далеко. И пока что, к счастью, никто и не думал бить тревогу.

Короткая перебежка, портальное гнездо, перебежка, гнездо…

Добравшись до домов пятой полосы, я не стал добегать до самой крайней комнаты — остановился на предпоследней. Там и псов было меньше и оставался шанс, что легионеры не поймут, что произошло.

Сложнее всего было спуститься по узкой и крутой винтовой лестнице с двумя девочками так, чтобы никого не разбудить, но я справился. Закрыл привычным уже взмахом руки люк и рванул к двери.

В крайних комнатах, чьи окна выходили на сквер, находились наблюдатели песьеголовых, и так спокойно спуститься с чердака мне бы никто не дал.

А здесь мало того, что никто не поднял тревогу, так ещё и никто не проснулся!

Спускаться на первый этаж я не рискнул — слишком долго и шумно.

Подлетел к нужной двери, и, раскрыв ее пинком, бросил массовое плетение сна. И повторно, но теперь уже по максимальной площади, стараясь зацепить весь дом.

Сбоку обмяк встрепенувшийся было легионер, но я, не обращая на него внимания, уже летел к открытом окну.

Прыжок веры, истошный визг девчонок, толчок земли прямо в пятки и… вперёд!

Я ещё никогда не бегал так быстро, как сейчас.

Сердце колотилось, как бешенное, казалось, что в спину летят сотни пилумов и за мной мчатся псы с клинками наперевес. Про камни и сучки, впивающиеся в голые ступни я и вовсе молчу!

И страшно, что самое интересное, было не за себя, а за девчонок!

Дзанг!

Первый выстрел пришелся, как ни странно со стороны наших.

Я предполагал такой поворот событий, поэтому создал Щит жизни не только за спиной, но и перед собой — я бы на месте дежурного отряда тоже бы пальнул по несущейся в темноте тени.

— Свои, — крикнул я. — Денебери!

Болты — это ещё не так страшно, их мой щит удержит. Но если ударит кто-нибудь из кадетов, Де Вега, к примеру, или младший фон Корос — то может быть неприятно…

К счастью, магов в ночном патруле не оказалось, а пяток арбалетных болтов, прилетевших по мне, я в расчет не беру.

Притормозив у окна — ловить грудью копья и мечи жутко не хотелось — я ещё раз крикнул.

— Свои! Целитель Денебери! Пошлите за Ашем, он подтвердит.

— Да он это, он! — ко мне на помощь пришел один из резервистов, спешно перезаряжающий арбалет. — Он мне ногу по кусочкам собрал!

— Точно? — с сомнением уточнил старший — низкий мужичок и обвислыми усами.

— Точно, Бумбор, — подтвердил арбалетчик. — Но если хочешь, могу кого из магов привести.

— Значит ты, стой на месте, — усач строго взглянул на меня, — а ты, Усар на мушке его держи. Ни за кем бежать не надо. Я уже по амулету вызвал.

К счастью, маги не заставили себя долго ждать. Причем пришел не просто кто-то, а сам Дикса.