Громче меча 2 - RedDetonator

Я хотел оснастить своих метких стрелков юаньхуо, то есть, «дальним огнём», как здесь называют нарезные ружья, но потом подумал, что не настолько они меткие — они считаются меткими только на фоне остальных долбоёбов из армии вана.

Это надо дрессировать особых снайперов, чтобы они могли уверенно достать человека с двухсот-трёхсот метров, но это требует слишком много времени. У нас столько нет.

Перестрелка начала снижать интенсивность, ввиду сокращения поголовья солдат обеих армий, а я начал наблюдать всё большее и большее количество пробелов в нашем строю — их спешно затыкали солдаты с задних рядов, но это неэффективно, так как они строятся толщиной лишь в две-три шеренги.

— Моё время… — пробурчал я и пошёл вниз с холма, на ходу снимая со спины пуленепробиваемый щит.

Сейчас будет разъёб…

Повсюду тела. Кто-то лежит распластавшись, кто-то скорчился в позе эмбриона, а кто-то ещё жив и пытается отползти подальше.

Санитарная служба — вот где я проебался! Блядь!

Тут всем похуй на солдат, хоть на какую-то помощь они могут рассчитывать только после окончания боя и она сильно зависит от того, кто победит. Если свои — соратники перевяжут или выслушают последние слова, а если чужие — будет только укол штыка и затем пустота.

Подхожу к самому широкому провалу в строю, куда вражеская кавалерия ударит с наибольшей вероятностью.

Солдаты уже мелко дрожат — им интуитивно понятно, что скоро по ним пизданут так, что мало не покажется.

Один из них выронил ружьё. Первобытный страх смерти сковывает его сознание и тело. Жажда жить иссушает его сердце, а пальцы деревенеют — смерть почти постоянно жужжит над головой и пролетает где-то рядом, лишь укрепляя страх.

Тут прямо в голову склонившемуся за ружьём солдату прилетела пуля, мгновенно оборвавшая его жизнь, о которой потом почти никто не вспомнит. А может вообще никто…

Переворачиваю тело и вкладываю в его руки ружьё.

Всё, больше нет времени — всадники уже близко.

Солдаты вопят и выставляют ружья перед собой. Так они справляются с ужасом и осознанием скорой смерти.

И тут выхожу я, по пояс голый, с пуленепробиваемой каской на голове, со щитом и мечом.

— Ёбаный в рот, погнали, нахуй!!! — заорал я и помчался на всадников, уже приготовивших свои копья.

Срубаю голову лошади и достаю всадника, облачённого в дорогую пуленепробиваемую кирасу. Лошадь падает замертво, а всадник вопит от боли, ведь я отрубил ему правую руку. Он уже мёртв, просто ещё не знает об этом.

Уклоняюсь от следующего всадника, попутно нанося ему рубящий удар по правому бедру.

Бросаю огненную плеть в морду следующей лошади, та спотыкается и вынуждает всадника опустить копьё, которое сразу же врезается в землю и служит шестом для прыжка…

Всадник с воплем летит вперёд, а я продолжаю свой смертный ход.

Активно применяю стихийные практики, обжигая, ставя подножки из внезапно приподнявшейся земли, пронзаю льдом из Ци, а также просто рублю мечом.

Всё это, кроме меча и пламени, слабая хрень, почти бесполезная… в моём исполнении, конечно же. Но даже этим можно убивать и калечить.

Призываю на поле боя Квадробера — даже от него есть толк. Коала сразу же напрыгивает на ближайшего всадника и режет ему лицо когтями.

Моё тело быстро покрывает животная и человеческая кровь, на лезвие княжьего меча налипли куски плоти и конского волоса, а битва продолжалась.

Я прошёл сквозь всадников, как очень тупой нож через замороженное масло, то есть, это было тяжело. Но я сильнее, поэтому моё прохождение через них было неотвратимым и очень кровавым.

Останавливаюсь лишь когда вижу солдат противника, с ехидцей лыбящихся и наводящих на меня свои ружья.

Становлюсь на колено и закрываюсь щитом. В него попадает несколько пуль, но без каких-либо последствий. Смотрю назад и вижу, что всадники не сумели пробить слабое место, а это значит, что я выполнил свою задачу. Но это ещё не всё.

Я быстро осматриваю поле боя и вижу, что есть место, где вражеские всадники почти прорвались. Стоит им попасть в тыл строя…

Срываюсь с места и мчу к ним.

Со стоячими целями у меня дела всегда лучше, поэтому я вновь призываю Квадробера, который, судя по недовольной морде, уже настроился на долгий отдых.

— Убивай!!! — приказал я ему. — Убьёшь троих — подогрею Ци!!!

Квадробер сразу же взбодрился. Каждая крупица Ци, пусть даже заработанная тяжким трудом, увеличивает его вес в радиоэфире или где он там обитает — отчасти это влияет на его боевые качества, но слабо.

Рублю ноги коням, попутно добивая валящихся всадников. Если всадники поймут, что дело — труба, то свалят на исходные. И тогда всё решится в жестоком ближнем бою штык на штык. А там мы побарахтаемся…

Меньше чем за минуту вывожу из строя около тридцати лошадей, а с их всадниками разбираются пехотинцы, которым совсем не трудно кольнуть в лежащего человека.

«Конину тут не очень любят», — мимолётно подумалось мне. — «Но будет что жрать солдатам после боя — если мы победим. А мы победим, блядь!!!»

Мчу к следующему прорыву, чтобы захуярить ещё больше кавалеристов, но тут раздаётся четырёхкратный визг вражеского рога — это значит отступление для кавалерии.

Сигналы тут одинаковые, ведь в Поднебесной почти каждая война — гражданская и братоубийственная, но у каждой армии уникальный звук.

У армии вана Цзоу рог протяжный, низкий, будто мычание племенного быка.

У армии вана Чжэна рог визгливый, высокий, отдалённо похожий на визг вепря.

«Кабан быку не товарищ», — подумал я.

Вражеские всадники сразу же начали отступление. Раненые остались, но ненадолго, так как их быстро добили солдаты вана Цзоу, сразу после этого вернувшиеся в строй.

Значит, всё идёт по нетипичному сценарию.

Будет мясорубка без ратной славы и шанса на выживание — солдаты сойдутся в смертельной схватке в ближнем бою.

Перестрелка продолжилась, причём первый залп армии вана Цзоу пришёлся в спины отступающим всадникам. Эти уёбки заслужили…

Встаю в строй и выставляю перед собой щит.

— Вы, двое! — позвал я ближайших солдат. — Становитесь за мой щит и подавайте мне свои ружья! Батя в здании и он будет стрелять!

— Держи, брат… — передал мне заряженное ружьё один из солдат.

— Только не бросай нас, пожалуйста… — попросил второй, сидя за моим щитом и сжимая своё ружьё побелевшими пальцами.

Сближаться больше нет смысла, расстояние меньше тридцати метров, поэтому скоро мы сойдёмся, когда кому-то покажется, что противник выигрывает в