DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

крепко обняла меня и не отпускала несколько минут, словно убеждаясь, что я до сих пор жив и стою здесь, рядом с ней. Я провел рукой по ее бритому затылку. Все эти годы младший капрал Арлин Сандерс носила ту стрижку, с которой я увидел ее в первый раз, когда она играла в Вильгельма Телля с оружейным сержантом Гофортом. Когда Арлин окончательно поверила, что меня не расстреляли, каменная маска спала с ее лица, и она схватила меня за отворот униформы.

- Флай, - произнесла она. – Эти люди готовы всем пожертвовать, лишь бы снова обрести веру.

- Ты же у нас атеист, - напомнил я.

- Да не обязательно веру в Бога! Хоть во что-то. В Корпус морпехов, в честь и принципы – во что угодно. Они говорили о единении так, словно оно что-то для них значит, но это все пустые слова. Они действуют не как люди, объединенные общей целью, а как эгоистичные свиньи.

- Социальные атомы, - кивнул я. – Церковь всегда беспокоилась, что общество перестанет быть единым, и мы получим толпу людей, которые не думают ни о ком и ни о чем кроме себя. Ни о близких, ни о стране, ни о человечестве. Так называемые коммунисты - самая социально раздробленная группа, которую я когда-либо встречал. На самом деле они ни во что не верят.

- С этими людьми что-то не так, Флай. У меня ужасное ощущение, что мы теряем из виду что-то очень важное. Но если мы сможем потянуть рычаг включения веры в их головах…

- Это тебе женская интуиция подсказывает?

Арлин закатила глаза.

- Ладно, называй так, если хочешь. Но это не отменяет факта, что здесь творится что-то странное, и нам с тобой, дружок, нужно выяснить, что именно. То есть, я хотела сказать, сержант. Потянем за их рычаг включения веры и притащим-таки эту гору к Магомету.

Я подмигнул подруге, оценив ее меткую метафору, а в голове у меня уже созрел план. Что-то вроде того, что мы называли «хитрым стратегическим условием безоговорочной победы» - голубая мечта, если хотите. Но лучше это, чем ничего.

Камеру нам предоставили с удобствами – такую удобную, каким вообще может быть место заключения. Там стояли мягкие койки, так что мы могли не беспокоиться о том, где будем спать. Кроме того, в нашем распоряжении были туалет с раковиной, стол и даже небольшой терминал с ограниченными правами доступа, обойти которые мы так и не смогли. По правде говоря, мы вообще никуда не могли попасть кроме главного меню. Куда бы мы ни тыкнули, получали лишь ошибку доступа – сообщение «неавторизованный пользователь» в виде трехмерных букв, которые крутились на экране.

От нашей одежды начинало попахивать. Правда, после восьми месяцев в дыре под названием Кефиристан все было куда хуже - мы тогда были рады любой паре брюк или камуфляжному жилету, который внезапно не отращивал ноги и не уползал куда-то по своим делам. Как у женщины, у Арлин было больше насущных потребностей. Ей удалось уговорить охранника притащить немного хлопка, который она обернула куском ткани, оторванным от своей рубашки. Один Бог знал, что она задумала.

Я сидел на койке, сгибая и разгибая руку, которая после такой травмы не должна была бы двигаться еще месяцы.

- Тебе не кажется это странным, АС?

Арлин едва отвела взгляд от терминала.

- Ты про их уход за больными?

- Именно. Меня очень серьезно подстрелили. А ты даже… - я замолк на полуслове. Хотел сказать, «а ты даже стреляла в меня по ошибке», но решил, что сейчас нет необходимости рассказывать об этом. Зачем лишний раз ее расстраивать?

- Даже если броня защитила тебя от пуль, на теле все равно осталась парочка серьезных синяков. В моей руке застряло не меньше четырех пуль и еще одна - в ноге. Мышцы плеча разорвало.

Я поднялся, медленно описывая в воздухе дугу поврежденной рукой.

- Так почему я могу ей шевелить? Не без труда, но могу же!

Арлин пожала плечами.

- Флай, они на двести лет опережают нас в развитии. Ты правда думал, что они не способны творить чудеса? Меня больше это удивляет, сержант.

Я нахмурился.

- Да ты на корабль посмотри, - добавила моя подруга.

Я окинул взглядом нашу камеру.

- Зачем? Тут и так все выглядит знакомо.

- Вот именно, знакомо. Острые углы, знакомые изгибы. Все вокруг такого размера, что нам удобно этим пользоваться. Туалет и раковина по размерам как раз для людей и встроены в корабль, а не еще один из его прикрепляемых модулей.

До меня начинал доходить смысл ее слов.

- Хочешь сказать, этот корабль был разработан для людей?

- Не просто для людей, сержант. Людьми же и разработан.

Арлин сделала широкий жест рукой, давая понять, что имеет в виду весь корабль, а не только нашу тесную камеру.

- Все это построено людьми. Зуб даю, если нам когда-нибудь разрешат заходить в помещения с двигателями, мы увидим на них логотипы «Прэтт и Уитни» или «Нортропа».

- Господи… значит, мы в открытом космосе и на корабле, построенном людьми? Не клэвийцами, не Фредами, а нашими же собратьями?

Куда бы я ни посмотрел теперь, мне в глаза бросались элементы декора, свойственные для Западной Европы и Америки. Даже речь наших захватчиков была английской, только с большим количеством сленга, который мы не понимали.

Стало быть, все еще в норме. Пусть Земля превратилась в одно наполовину социалистическое, наполовину капиталистическое государство с единым мировым правительством, но она все еще принадлежит людям. В этой чертовой войне мы одержали верх. Самое время кричать «ура!».

- Заметил еще что-то интересное, сержант? По поводу корабля.

- Послушай, ну его к черту, этого «сержанта». Я лучше буду Флаем, пока мы здесь. По званию будем обращаться друг к другу в строю. И что насчет корабля?

- Хорошо, Флай. Я… ах да, ты же был без сознания, когда нас заносили на борт. Я была уверена, что ты погиб, да и сама еле держалась на этом свете. Потом меня накачали транквилизаторами, и я отрубилась до того самого момента, как очнулась здесь.

Арлин наклонилась поближе, широко распахнув глаза.

- Когда они заносили нас на корабль после битвы на Зыбучих Холмах, я не полностью потеряла сознание, а только притворилась, чтобы осмотреться.

- Давай уже к делу. Что ты увидела?

- Нетушки, Флай! Раз уж мы с