Побег - Виктор Викторович Зайцев

Да, директор выполнил обещание — меня прописал, вернул мне паспорт с временной пропиской на год. С участковым мы больше не встречались, у него хватало своих дел. Зато Надежда-лиса вновь нашла мне работу лекаря, хоть мы и договаривались молчать.

— Федя, она моя крёстная, второй месяц этот нарыв на ноге бабу мучает. Марья уже по дому еле ходит, в районную больницу трижды ездила, все анализы сдала. Антибиотики проколола, ничего не помогает, — завела разговор Надежда намедни, на три недели хватило моего предупреждения.

— Может, у неё диабет, на сахар-то проверяли? — Насчёт старческих болезней у меня свой опыт, из прошлой жизни. Многих знакомых похоронил, которым и профессиональное лечение от диабета не сильно-то помогало. Отлично знаю, что с такой хворью раны долго не заживают.

— Да проверяли в нашем медпункте, и в райбольнице тоже, всё нормально. — Женщина прижалась ко мне, нежно поглаживая и ласкаясь,в итоге — уговорила.

— Ладно, пойдём твою бабушку лечить. — И я принялся одеваться. Хоть и стемнело за окном, но времени ещё десять часов вечера, люди не спят, программу «Время» смотрят.

— Какая она бабушка, всего на пять лет старше меня! — Вспыхнула Надежда, натягивая платье. — Меня крестили в первом классе, Марья ещё пионеркой была.

— Интересная у вас жизнь, по заветам Ильича. — И мы вышли из школы, оставив гореть свет в каморке сторожа.

Постарались незаметно пробраться к дому Марьи. Та словно ждала нас, была одета для приёма гостей, только ногу забинтованную приволакивала. Сняв обувь, я прошёл в залу, где уселся напротив женщины, попросил её тоже сесть на стул и вытянуть вперёд ноги.

— Нет, бинты снимать не надо. — Прокачав у себя энергию, принялся представлять кожу больной ноги по образцу второй здоровой. Управился буквально за пару минут, и руками не водил, и не шептал ничего, просто глядел на ноги Марьи. Выдохнул и сказал: — Всё, проверяйте.

Мне самому было интересно, как выглядит излеченная нога. Хозяйка с помощью Нади размотала бинт, и обе ахнули. Нога была как новенькая, без уродливого рубца и тёмных пятен. Марья упала передо мной на колени и, заплакав, запричитала:

— Милый мой, проси чего хочешь, два месяца я мучилась, уже отчаялась. Спаситель ты мой, что надо сделаю, благодетель.

Надя успела меня предупредить, что живёт её крёстная богато, муж на вахту ездит, нефтяник. И я не стал ломаться.

— Денег мне не надо, холодильник бы купить. В нашем магазине нет, всё по записи на три года вперёд. Если поможете с холодильником, сам благодарен буду. Больше ничего и не надо. Только молчите о лечении, иначе меня посадят. А коли меня в тюрьму отправят, я сильно разозлюсь, и ваша болезнь вернётся. — Мы попрощались, я проводил Надю домой и отправился на рабочее место.

К школе подходил с парадного входа, запертого час назад мною на ключ. У входа на территорию школы даже издалека, несмотря на сумрак, заметил двух мужчин, ведущих под руки третьего. Тот буквально висел на плечах приятелей. Странно, подумал я, зачем пьяного ведут в школу. Вся Осиновка знает, что я сторожем работаю и никаких друзей-собутыльников не вожу на рабочее место. Подошёл поближе и рассмотрел, что пьяного тащат мои старые знакомые, пытавшиеся летом меня ограбить. Те тоже меня увидели и остановились, с трудом удерживая друга в вертикальном состоянии.

— Чего надо, бакланы? — Я подошёл довольно близко и заметил тёмное пятно на рубашке пьяного мужчины в районе живота. Тот был не столько пьяным, сколько раненым. Машинально я поднял руку и пощупал пульс у него на горле, привык там проверять. Пульса не было совсем, да и запах от раненого шёл, как от мёртвого тела. Насмотрелся я на трупы за годы милицейской службы. С этим мужчиной было всё ясно — умер, похоже уже давненько, с полчаса.

— Так Лёха велел в школу нести, там сторож умеет лечить лучше фельдшера нашего. — ответил один из знакомых грабителей, не задумываясь, пока не сообразил, что это я и есть. Плохо у преступников с интеллектом, плохо. Сначала делают, потом думают.

— И где этот Лёха? — уточнил я, опасаясь, что уголовники в школу успели проникнуть, у них хватит ума окно выбить. Мне такие разборки не нужны.

— Пошёл в двери стучать, сторожа вызвать. — И тут раздался сильный стук в парадные двери, я рванул в ту сторону, пока Лёха не перешёл на окна. Но успел предупредить парней: — Кыш отсюда, чтобы никто не знал о вас. Или сядете надолго, поняли?

Парни моментально скрылись в темноте. Добраться до стучавшего в двери уголовника мне хватило нескольких секунд.

— Чего стучишь? — Рванул на себя за плечо мужчину, чтобы тот не разбудил грохотом соседей. Успел рассмотреть у мужика, несомненно пьяного, нож в руке. Видимо зажал во время драки и не может выпустить от возбуждения до сих пор.

— Сторожа мне надо! А, это ты? Пойдём лечить моего друга.

Он попытался схватить меня за руку. Точно, уголовник. Этих я могу отличить днём и ночью, в любой одежде и даже голых в бане. Набрался опыта общения с контингентом.

— Не вылечу я его, умер он. — И отошёл в сторону от убийцы, чтобы не получить, как его собутыльник, рану в живот.

— Как умер! Да я тебя самого запорю! — Возбуждённый убийца замахнулся на меня ножом. Именно такую реакцию я и ждал, поэтому отскочил в сторону. Драться с уголовником совсем не хотелось, как и ввязываться в историю с убийством, пусть свидетелем. Поэтому я за секунду перекрыл внутренней энергией кровоток в голову уголовника, отчего мужчина упал. Для демонстрации причины смерти при вскрытии, ударил ребром ладони по горлу уголовника. Мне оставалось только за ноги оттащить тело за территорию школы в ближайшие кусты. Убедившись, что нож не выпал из руки трупа, я притащил ему для компании убитого, стараясь не запачкаться в крови. Вырабатывается такая привычка у старых оперативников, слишком плохо кровь отстирывается.

В своей каморке я внимательно осмотрел свою одежду в поисках пятен крови. Вымыл обувь, подошвы наверняка запачканы. Да лёг спать, чтобы проснуться на рассвете, едва за четыре часа утра. Самое