Глубина - Сергей Лукьяненко

За дверью – не комната, а сад. Ночной сад, тихо стрекочут кузнечики, воздух прохладен и свеж, под ногами крепкая густая трава.

А чего я, собственно говоря, ожидал?

Гостиничного номера с расшатанной кроватью и мокрых от частых стирок простыней? Виртуальность тем и хороша, что внутреннее пространство своего дома можно делать сколь угодно большим.

Иду на свет фонаря в траве.

Движения медленные и вялые, сон почти отступил, смирившись, но нахлынула свинцовая усталость.

Домик маленький, это то ли хорошая дача, то ли скромный коттедж. Никого нет. фонарь светит одиноко и тоскливо. На мгновение мне кажется, что сердобольная Мадам решила оставить меня в одиночестве. Нет, вряд ли. Сочувствие сочувствием, а бизнес на первом месте.

Сажусь перед фонарем – это старинная керосиновая лампа в закрытом сеткой корпусе. С такими спускаются в подземелья. В глубину.

Вокруг лампы вьются мошки, колотятся о стекло, бессильно пытаясь ворваться в свет. Люди куда глупее мошек. Они всегда находят огонь, чтобы обжечь свои крылья. На то они и люди.

Шагов я не слышу, просто на плечи мне ложатся руки. Неуверенно, робко. Словно привыкая.

– Здесь всегда так тихо? – спрашиваю я.

– Нет.

Я вздрагиваю. Даже голос ее мне знаком.

– Все зависит от гостей.

– Мне нравится тишина, – говорю я, по-прежнему не оборачиваясь.

– Мне тоже, – соглашается она. Может быть, из желания понравиться. Может быть, искренне.

И я решаюсь обернуться.

Она такая же, как на фотографии. В короткой юбке – не сексапильно-короткой, а просто в удобной летней одежде. В блузке дымчатого шелка. На ногах серые босоножки, темные волосы стянуты на лбу ленточкой.

Девушка смотрит на меня серьезно, изучающе. Словно я не клиент, которого ей придется обслуживать, а действительно гость, которого можно принять, а можно и выгнать в ночь.

– Меня сегодня весь день называли Стрелком, говорю я. – Но ты лучше зови меня Леонидом.

Она кивает, соглашаясь.

– И… если можно, – добавляю я, – если можно, я буду звать тебя Викой.

Девушка очень долго молчит, и я решаю, что невольно обидел ее. Но она лишь спрашивает.

– Почему? Я кого-то тебе напоминаю?

– Да, – признаюсь я. – Все равно я забудусь и назову тебя так. Давай лучше избежим этого.

– Давай, – соглашается она, садясь рядом, протягивает руки, греет их над фонарем, как над костром. – Я легко привыкаю к именам.

– Я тоже.

Мы сидим и молчим. Я чувствую, как потихоньку проваливаюсь – все глубже и глубже…

– Вика.

– Что, Леонид?

– Я буду большим дураком, если усну сейчас?

– Не знаю, – говорит она. – Тяжелый был день?

– Тяжелые еще будут.

– В доме есть кровать… как ты понимаешь.

Я киваю. Не хочется вставать и уходить из живой тишины в мертвую.

– А если хочешь, я принесу тебе одеяло, – продолжает Вика.

– Спасибо. Это будет просто здорово.

Она встает, и я собираю остатки сил. Глубина-глубина, я не твой… отпусти меня, глубина…

Вначале я сходил в туалет. Слава богу, провода от костюма и шлема достаточно длинные. Потом добрел до тахты, упал на постель, отшвыривая подушку. В виртуальном шлеме и так голова задрана. К утру занемеет шея, но я не хочу сейчас уходить.

– Вика, включай дип… – прошептал я «Виндоус-Хоум». Цветная метель, и я вновь в глубине.

– Что ты сказал? – Вика стоит рядом. Та Вика, которая живая… почти.

– Нет, ничего.

Я беру одеяло, расстилаю на траве, ложусь. Девушка садится рядом.

Смотрю на звезды. Они так близко, они так заманчиво ярки. Мне не хватает лишь прозрачных тонких крыльев – чтобы взлететь и разбиться о невидимое стекло…

– Вика, тебе не одиноко здесь, в глуши?

– А почему ты решил, что это глушь?

– Звезды слишком яркие.

– Нет. Здесь хорошо…

Она ложится рядом, и я сдвигаюсь на одеяле, чтобы нам хватило места.

– Ты любишь небо? – спрашивает Вика.

– Да. Я люблю смотреть на звезды. Только совершенно не знаю, как они называются.

– А зачем им наши имена… – Вика касается моей руки. – Смотри, упала звезда. Прямо над нами.

– Мы можем пойти и поискать ее, – серьезно говорю я. Вика отвечает не сразу, и я с ужасом понимаю, что сейчас придется вставать.

– Нет, – решает она. – Ты на ногах не держишься, Стрелок. Мы ее поищем утром. Звезда как раз остынет, и можно будет взять ее в руки.

– Утром слишком светло, – замечаю я. – Лучше завтра вечером.

– Ты странный, – тихо говорит девушка. – Хорошо. Поищем завтра.

– Ты находила когда-нибудь упавшую звезду?

Вика молчит, но я чувствую, что она качает головой.

– Виртуальность отняла у нас небо, – шепчу я.

– Ты тоже это понял?

– Конечно. Мир уходит в глубину. В отражение реальности. Зачем летать к Луне или Марсу, если здесь уже доступны любые планеты? Пропал азарт. Пропал интерес.

– Зато развиваются электронные технологии.

– Разве? «Восьмерка» – это просто очень крутой «686»… – Я намеренно называю «пентиум-про» непринятым именем. – Ничего нового не родилось за последние пять лет. Топчемся на месте.

Вика тихо смеется:

– Господи… спор о развитии технологий… Леонид, ты ведь в борделе.

– Знаю. Тебе неинтересно?

– Интересно. Я… я просто отвыкла от таких разговоров.

Она молчит, потом легонько касается моей щеки губами.

– Спи. У тебя язык заплетается, Леня.

Не спорю. Мне не хочется с ней спорить.

Тем более что она права.

Я закрываю глаза и засыпаю – мгновенно.