Пепел победы - Дэвид Марк Вебер

Хонор улыбнулась ему, насколько позволял полупарализованный рот, и перевела взгляд на второго человека, худощавого седого мужчину с усталым лицом, сильно напоминавшим физиономию, которую она рассматривала с дистанции в сорок метров на дуэльном поле под Лэндингом. Тот, другой, тоже носил фамилию Саммерваль, однако присутствующий здесь Аллен, в отличие от своего изгнанного со службы и ставшего наемным убийцей родственника по имени Денвер, имел незапятнанную репутацию, носил титул герцога Кромарти… и занимал пост премьер-министра Звездного Королевства.

— Дама Хонор!

Елизавета Третья с широкой улыбкой поднялась навстречу гостье, и Харрингтон с огромным облегчением почувствовала, что улыбка эта была теплой и искренней. Когда Елизавета протянула ей руку, она, помня о своем происхождении из йоменов, едва не растерялась, но — как истинный землевладелец — ответила твердым пожатием и спокойно выдержала взгляд темно-карих глаз королевы. Где-то на задворках сознания Хонор не переставала удивляться тому, как изменились мир и она сама за прошедшие с прошлого визита в эти покои девять стандартных лет. Вовсе не все перемены пришлись ей по сердцу, но сейчас, стоя лицом к лицу с монархом, она понимала, что отрицать их, даже наедине с собой, невозможно.

— Ваше величество, — тихо сказала она, почтительно склоняя голову.

— Благодарю за то, что вы так быстро откликнулись на наше приглашение, — сказала Елизавета, жестом указывая на кресло, стоявшее по другую сторону кофейного столика.

Хенке, удостоившаяся от царственной кузины дружелюбного кивка, заняла другое кресло; кушетка осталась в распоряжении Девона Харрингтона и герцога Кромарти.

— Я понимаю, что на Грейсоне у вас множество дел, и рада, что вы сочли возможным отложить их ради встречи со мной, — продолжила королева.

— Я была подданной вашего величества задолго до того, как стала землевладельцем Харрингтон, — ответила Хонор, снимая переноску и ставя ее перед собой.

Нимиц тут же перетек ей на колени. Саманта спрыгнула с кресла Хенке и, пробежав по ковру, присоединилась к своему супругу.

— Это я помню, — сказала Елизавета, — но помню и то, что Корона не сумела отстоять вашу карьеру и воздать должное вашим заслугам. То, как обошлись с вами после дуэли с Павлом Юнгом, просто постыдно.

При упоминании имени человека, ненавидевшего ее смертной ненавистью и причинившего ей немало горя, прежде чем в одно дождливое утро они сошлись лицом к лицу с пистолетами в руках, Хонор непроизвольно вздрогнула, но быстро покачала головой. В конце концов, все это произошло девять лет назад.

— Ваше величество, я знала, на что иду, и отдавала себе отчет в возможных последствиях. Что до вас и его светлости, — она вежливо поклонилась в сторону герцога Кромарти, — то ситуация не оставляла вам выбора. Я никогда ни в чем вас не винила. Если у меня и были претензии к кому-то, кроме самого Юнга, то лишь к лидерам оппозиции.

— С вашей стороны, миледи, это весьма великодушно, — тихо произнес Кромарти.

— Ничуть нет, всего лишь реалистично. К тому же, ваша светлость, я не могу сказать, что опала и отлет на Грейсон стали для меня концом жизни.

Она иронично улыбнулась и коснулась золотого Ключа Харрингтон, поблескивавшего на ее груди рядом со сверкающей Звездой Грейсона.

— Не стали, но вовсе не потому, что этого никто не хотел. Вы нажили немало фанатичных врагов, и я как королева хотела бы попросить вас в будущем не увеличивать их число столь стремительно.

— Ваше величество, я непременно буду иметь это в виду.

— Приятно слышать.

Подавшись вперед, Елизавета внимательно присмотрелась к гостье. Бейсингфордский медицинский центр уже проинформировал королеву о том, что хотя леди Харрингтон лишилась руки, общее состояние ее организма опасений не внушает. Тем не менее Елизавета опасалась увидеть перед собой инвалида. Хонор, однако, выглядела вполне удовлетворительно, и королева, ощутив облегчение, повернулась к кузине.

— Доброе утро, капитан Хенке. Спасибо, что доставили даму Хонор целой и невредимой.

— Счастлива угодить вашему величеству, — с нарочитой елейностью ответила Мишель, и кузины обменялись ехидными ухмылками.

Они были удивительно похожи друг на друга, хотя внешность Хенке скорее всего была ближе к изначальному, еще не подвергшемуся модификации генотипу Винтонов. Кожа Елизаветы напоминала цветом темное красное дерево и была гораздо светлее, чем у Мишель. Хонор подозревала, что внешними различиями дело не ограничивалось. Родители Роджера Винтона внесли в генотип своих потомков изменения, которые (как, впрочем, и сам факт, что каждый из Винтонов является «джини», то есть продуктом генной инженерии) никогда не предавались огласке. Хонор узнала об этом лишь потому, что в Академии делила комнату с Мишель. К тому же она сама была «джини» и, поделившись этим секретом с подругой, была вознаграждена встречной откровенностью. Так или иначе, некоторые различия не мешали родственницам иметь внешнее сходство, тем более что разница в возрасте между ними составляла всего три года.

— Полагаю, миледи, с графом Харрингтоном вы знакомы? — продолжила Елизавета.

Хонор не удержала ухмылки.

— Да, ваше величество, мы встречались… некоторое время назад. Привет, Девон.

— Здравствуй, Хонор.

Мать Девона была младшей сестрой Альфреда Харрингтона, но сам он родился на десять лет раньше Хонор. Сейчас, когда взоры всех присутствующих обратились к нему, новоиспеченный пэр чувствовал себя крайне неуютно.

— Надеюсь, ты понимаешь… я никак не ожидал… — начал он.

Она торопливо покачала головой.

— Дев, я абсолютно уверена в том, что ты вовсе не помышлял стать графом. Это у нас семейное: я ведь тоже не рвалась в графини. Но ее величество не предоставила мне выбора, да и тебе, надо думать, тоже.

— Честно говоря, даже в меньшей степени, — подтвердила Елизавета, прежде чем Девон успел ответить. — На то у меня имелось несколько причин. Стыдно признаться, но одна сводилась к стремлению сплотить сторонников активных военных действий, бессовестно воспользовавшись негодованием, охватившим общественность в связи с вашей, дама Хонор, казнью. Публичная поддержка прав вашего кузена стала неплохим способом удержать общественное внимание и еще больше подогреть страсти. Конечно, были и другие мотивы, не столь предосудительные, хотя, наверное, не менее расчетливые…

— Э-э… — Не справившись с ответом, Хонор лишь дала понять, что хотела бы услышать продолжение.

Мишель Хенке и Аллен Саммерваль обменялись усмешками. Губы Елизаветы тоже дрогнули, но она сумела подавить улыбку.

— Да, — пояснила королева. — Один из них заключался в том, что у меня имелись свои счеты с оппозицией.

Намек на улыбку исчез, и в голосе зазвучала сталь. Поговаривали, что Елизавета не прощает обид, и если уж имеет на кого-то зуб, то — пусть даже приходится ждать не один год — ее немилость отливается очень горькими слезами. В настоящий момент Хонор готова была поверить этим слухам.