Убик - Филип Киндред Дик

Вернувшись в Нью-Йорк, они передали магнитофон в мастерские Ассоциации. Четверть часа спустя мастер сообщил:

— Все движущиеся части изношены. Резина крошится на кусочки. Тормозные колодки лентопротяжного механизма стерты начисто. Эта штука требует капитального ремонта и замены многих частей.

— Как после многолетнего пользования? — спросил Эл.

— Именно так. Давно он у вас?

— Сегодня купил.

— Это исключено, — сказал мастер. — Или вам подсунули…

— Я знал, что беру — сказал Эл. — Знал, еще не сняв упаковку… Новый, только что с завода магнитофон — изношен полностью, — повернулся он к Джо. — Куплен за игрушечные деньги, которые магазин согласился принять. Ничего не стоящие деньги, ничего не стоящая вещь — в этом что-то есть.

— Сегодня вообще плохой день, — сказал мастер. — Утром я проснулся, а мой попугай лежит мертвый…

— Отчего он умер? — спросил Джо.

— Просто умер. Лежит твердый, как дощечка… — Мастер посмотрел на Эла. — Я вам скажу еще кое-что, если вы не знаете. Ваш магнитофон не просто изношен — он еще и устарел лет на сорок. Теперь не используют ни резиновых валиков, ни пассиковых передач. Запчастей вам просто не найти — разве что кто-нибудь сделает их вручную. А какой в этом смысл? Проклятая машинка — доисторическая. Выкиньте ее и забудьте.

— Да, этого я не знал… — Вслед за Джо Эл вышел из мастерских. — Это уже не просто процесс распада, это что-то новенькое. Возникают проблемы с питанием. Какие продукты годятся в пищу через столько лет?

— Консервы, — сказал Джо. — Я видел множество консервов в том супермаркете в Балтиморе.

— И понятно почему, — сказал Эл. — Сорок лет назад продукты в основном консервировали, а не замораживали. Да, ты прав — это может оказаться нашим спасением. — Он помолчал, потом добавил: — Но за сегодняшний день все вокруг съехало с двух лет до сорока. Завтра утром все может оказаться уже столетней давности. А такого срока хранения никакие продукты не выдержат — в банке ли, без банки…

— Китайские яйца, — сказал Джо. — Тысячелетней давности яйца, их закапывают в землю.

— И все это происходит не только с нами, — продолжал Эл. — Вспомни ту старуху в Балтиморе. То, что происходит, отразилось на ее азалии… — Неужели весь мир пострадал из-за взрыва на Луне, подумал Эл. Почему это отражается не только на нас?

— Войдя сюда… — начал Джо, но Эл перебил:

— Подожди секунду. Я думаю: а что, если Балтимор существовал лишь тогда, когда мы там были? И супермаркет «Для счастливчиков» исчез, как только мы вышли из него? Тогда получается, что взрыв на Луне подействовал только на нас.

— Это старый философский парадокс, не имеющий практического смысла, — сказал Джо. — Поскольку невозможно доказать, так это все или не так.

— Для той старухи это имело бы практический смысл, — сказал Эл. — Да и для остального человечества, пожалуй, тоже.

— Нас догоняет мастер, — сказал Джо.

— Смотрите, что я нашел в инструкции, — заговорил мастер. Он подал Элу буклет, тут же отобрал его и стал листать. — Вот где говорится, кто изготовил эту дрянь и кто производит гарантийный ремонт.

— «Сделано Рансайтером, Цюрих», — вслух прочитал Эл. — Гарантийная мастерская на территории Североамериканской Конфедерации: Де-Мойн… То же, что и на спичках. — Он передал буклет Джо. — Надо ехать в Де-Мойн. Теперь это уже ясно. «Интересно, почему именно Де-Мойн?» — подумал он. — Ты не помнишь, какая-нибудь связь между Рансайтером и этим городком есть?

— Рансайтер там родился, — сказал Джо. — Прожил там до пятнадцати лет. Он как-то говорил об этом.

— Значит, после смерти он туда вернулся. Неизвестно, правда, каким образом… — Теперь он одновременно и в Цюрихе, и в Де-Мойне, подумал Эл. В Цюрихе находится его тело, в мозгу которого происходят метаболические процессы, но контакт установить невозможно. В Де-Мойне Рансайтера в физическом смысле нет, но именно там с ним можно установить контакт… в общем-то, контакт уже установлен, пусть и односторонний — с помощью, скажем, вот этого буклета… А тем временем наш мир опрокидывается в прошлое и забытая реальность выходит на первый план. В конце недели мы можем проснуться и увидеть, как вниз по Пятой авеню катятся дребезжащие древние автомобильчики. «Тралли Доджерс», вспомнил он — и удивился, что вспомнил. Забытый звук, пришедший из прошлого… эманация давно прошедшего, но действительность тает под ее воздействием. Ему стало не по себе. — «Тралли Доджерс», — повторил он вслух. Сто лет тому назад. Название запало в память, теперь он не смог бы забыть его, даже если бы захотел.

— Откуда вы это знаете? — спросил его мастер. — Этого уже никто не помнит. Это старое название «Бруклин Доджерс».[2]— Он пристально посмотрел на Эла.

— Пойдем наверх, Эл, — сказал Джо. — Убедимся, что все в порядке, и рванем в Де-Мойн.

— Да, надо поторапливаться, иначе мы рискуем затянуть наше путешествие, — согласился Эл. Средства передвижения тоже подвержены регрессу, подумал он, на смену ракетным кораблям приходят самолеты, сначала реактивные, потом поршневые. Не пришлось бы возвращаться на поезде, а то и дилижансом… Или регресс не зайдет так далеко? Магнитофон сорокалетней давности мы уже имеем. Да, может дойти и до дилижансов…

Они быстро направились к лифту. Каждый был погружен в свои мысли. Джо нажал на кнопку. В нетерпении они ожидали подхода кабины.

Лифт остановился с громким лязгом. Машинально Эл распахнул железную дверь — и обнаружил, что стоит перед открытой кабиной с поручнями из полированной латуни. Скучающего вида лифтер в ливрее сидел на стульчике и держался за рычаг, равнодушно глядя на них. Но то, что испытал Эл, равнодушием никак не было.

— Не входи! — сказал он, оттаскивая Джо назад. — Ну-ка, сосредоточься, вспомни, каким был тот лифт: гидравлика, автоматика, полная бесшумность…

Он осекся. Вместо лязгающего подъемного приспособления перед ними возобновил свое бытие прежний лифт. Но Эл продолжал ощущать тайное присутствие той древней кабины — будто она притаилась, невидимая, рядом, готовая подставить себя, как только они отвлекутся… Она хочет вернуться, понял Эл. Она намерена вернуться. Мы можем оттянуть этот момент — самое большее, вероятно, на несколько часов. Нарастает момент ретросилы — назовем ее так. Архаика врывается в наш мир интенсивнее, чем мы думали. Шаг становится равным веку — тому лифту никак не меньше ста лет. Но какой-то контроль мы сохраняем. Вернулся современный лифт. Если бы мы действовали все вместе — не два, а двенадцать сознаний…

— Что ты там увидел? — спросил Джо. — Почему ты не пустил меня в лифт?

— Ты что, не видел этого лифта? Это же был тысяча девятьсот десятый год! Открытая кабина, лифтер на стульчике…