Взгляд василиска - Иван Оченков

Едва наш герой ступил на палубу «Боярина» исправлявший должность старшего офицера лейтенант Никитин подошел к нему с докладом. С удивлением приняв его, великий князь шепнул минеру:

— Вы чего это, Дмитрий Васильевич?

— Ну, во-первых, вы, Алексей Михайлович, нынче старший по званию, на нашем богом спасаемом крейсере, а во-вторых, благоволите… — с этими словами Никитин протянул Алеше приказ.

Тот взял в руки бумагу и, прочитав, с крайним недоумением переспросил:

— Что значит «исправлять должность командира»?

— Что поделаешь, я не выплавал ценз, чтобы быть полноценным старшим офицером, а вы, чтобы быть командиром крейсера.

— Да, — согласился Алеша, — с цензом у меня плоховато.

— Зато энергии в избытке и, судя по всему, начальство полагает, что лучшего применения ей не найти.

— И что же делать?

— Как это что? Принимайте «Боярина», впрочем, вы и так его у Нептуна практически отвоевали. Вполне можете истребовать у казны двадцать пять процентов его цены, как за ничейное имущество.

— Иронизируете?

— Ну, а что мне остается? Вот прибудет настоящий старший офицер, и я сдам ему должность, став настоящим минером.

Высказав это, Никитин дважды подчеркнул слово «настоящий», как бы намекая, что великому князю таковым никогда не бывать. Услышав слова лейтенанта, с которым у него еще вчера были приятельские отношения, Алеша вспыхнул и, не отвечая, приложил руку к козырьку. Минер также отдал ему честь и отошел. На какую-то минуту великий князь растерялся, пока его внимание не привлекло деликатное покашливание Архипыча.

— Ваше высокоблагородие, — заявил старый матрос, о котором он успел позабыть, — пожалуйте в салон.

Построенный в Дании крейсер был не слишком сильно вооружен, и нельзя сказать, что очень уж быстроходен. Но вот об экипаже его строители побеспокоились. Даже у матросов были вполне сносные для столь небольшого корабля условия существования, а уж каюты офицеров были и вовсе выше всяких похвал. Не был исключением и роскошный командирский салон, ставший волею судьбы пристанищем великого князя. Когда Алеша зашел в него, Архипыч снял с головы бескозырку и очень серьезно глядя ему в глаза сказал:

— Алексей Михайлович, дозвольте слово молвить?

— Конечно…

— Ваше императорское высочество, — начал тот, — я уж более пятидесяти годов на службе и командиров всяких повидал. Вы уж не обессудьте на словах моих, а только коли уж вас командиром назначили, то не годится у других спрашивать что делать. Потому как командир на корабле, он первый после бога. Его дело другим говорить что делать, да спрашивать за то, как сделали. И ни в каком разе не могите сказать, что не знаете чего делать! Потому как пока командир командует — значит все хорошо, а как командовать перестал — считай, что все пропало. А что в службе иных и прочих обошли, так то — порядок такой. Я и вашего дядю Константин Николаевича помню, он еще совсем сопливый был: стаксель с кливером путал, а уж генерал-адмирал! И брат ваш двоюродный, Алексей Александрович, в ваши годы уже орла на эполетах^[27] имел, да и Александр Михайлович в первом ранге находились. Тут уж ничего не поделаешь — судьба у вас такая! А потому несите крест свой и не жалуйтесь. Никто не пожалеет!

Слова Архипыча произвели на великого князя совершенно ошеломляющее впечатление. От них веяло какой-то незнакомой ему до сих пор сермяжной правдой. В один миг сознание его перевернулось и стало стыдно за проявленную минуту назад слабость. Одернув мундир, он решительно вышел из салона, сказав своему вестовому на прощание: — «спасибо».

— На здоровье, Алешка, — хмыкнул вслед вышедшему офицеру старик, — кушай не обляпайся, а то распустил нюни!

Выйдя на палубу, он приказал первому попавшемуся матросу позвать к нему механиков.

— Господа, какие материалы необходимы для постройки кессона? — Спросил командир, как только они, донельзя удивленные явились.

— А что есть, распоряжение о его постройке? — вздумал было спросить старший инженер-механик Онищенко.

В ответ великий князь так посмотрел на него, что дед^[28] невольно переменился в лице и вытянулся во фрунт.

— Тес, парусина, полосовое железо, уголки, мочало и пакля для уплотнений, возможно, отруби, — четко отрапортовал младший механик Орлов, быстрее сообразивший, что вопрос не праздный.

— Отруби? — немного удивился великий князь.

— Так точно, — отрапортовал пришедший в себя старший механик. — Щели между кессоном и бортами заделывать.

— Извольте составить рапортичку.

— Есть! А как скоро?

— Вчера! Старшего офицера ко мне.

— Есть!

Новое приказание было выполнено мгновенно, и скоро Никитин предстал перед исправляющим обязанности командира крейсера.

— Построить экипаж по случаю моего представления!

— Есть!

Немедленно засвистели дудки боцманов, и вскоре команда была выстроена на верхней палубе. Заменяющий старшего офицера минер сделал доклад, и великий князь громко поздоровался с экипажем.

— Здравия желаем вашему императорскому высочеству! — громко рявкнуло почти две с половиной сотни глоток.

Затем последовал опрос претензий и осмотр крейсера. Всякий раз, находя какую либо неисправность, каких было немало на стоящем в ремонте корабле, Алексей Михайлович пристально смотрел на присутствующих при осмотре офицеров, но не говорил ни слова. Наконец, окончив осмотр, он кивнул присутствующим и, не обращаясь ни к кому конкретно, заявил:

— Даже всего лишь исправляя должность, надобно ее исправлять!

— Есть, — приложил к козырьку руку Никитин, прекрасно понявший, в чей огород камешек.

— Рапортичка готова? — спросил Алеша и механиков, не обращая внимания на своего старшего офицера.

— Так точно-с, — передал тот сложенный вчетверо листок бумаги, — но осмелюсь доложить, что сделать кессон не такая простая инженерная задача. Нужны расчеты и, хотя бы эскиз…

— Прекрасно, значит вам есть чем заняться. Я отправляюсь в порт, за материалами. Категорически настаиваю, что бы к моему возвращению был готов хотя бы черновой проект.

Когда великий князь покинул крейсер, офицеры переглянулись.

— А ловко он нас разделал! — почти восхищенно заявил присутствовавший на обмывании эполет мичман Денисов. — Право, я и не думал, что наш Алеша может эдак фитили раздавать^[29]!