Север - Данияр Сугралинов

Близилась двенадцатая полная луна, а вместе с ней жертвоприношение Двурогому. Агреттон, верховный шаман, спал не более трех часов в сутки и давно бы свалился с ног, если бы не специальные отвары и зелья, приготовленные его помощниками.

Всего в Убежище, да и на всех Пустошах, было шесть шаманов. Это число не менялось, и если один из них покидал бренный мир, его место тут же занимал самый достойный из многочисленных учеников. Однако подобное случалось нечасто. Главным преимуществом в служении Двурогому богу было долголетие.

Сам Агреттон никогда не видел того, кому поклонялся, чьим именем вершил правосудие Пустошей и управлял мутантами. По законам племени верховный шаман подчинялся лишь трем жрецам Двурогого, но те никогда не лезли в дела обычного народа, а потому для всех, включая суперов, Агреттон был главным.

Это и льстило, и давало множество привилегий, и в то же время наполняло душу шестидесятилетнего старика, давно пережившего положенное — средняя продолжительность жизни в Пустошах не превышала сорока лет, — страхом. Агреттон боялся Двурогого, как опасался и послесмертия. Ведь если существует Двурогий, значит, есть и Пресвятая мать, и за служение злу шамана ждали вечные муки. Но эти страхи были абстрактными, с ними Агреттон уже смирился.

А к чему так и не смог привыкнуть за полвека услужения, так это к тройке жрецов Двурогого. Вот кто каждым своим появлением в покоях пугал его до заикания. От одного присутствия любого из безликих Агреттон переставал чувствовать тело. Его сковывал ужас, ноги подкашивались, сердце взрывало грудную клетку, а в голове пугливым зайцем металась лишь одна мысль — настал его смертный час.

Жрецы не выглядели как-то особенно пугающе — человеческая фигура в мантии с капюшоном, скрытое в тени лицо. Сходи на базар Убежища и увидишь сотни чудищ пострашнее. Жрецы не кричали, не угрожали, они все, как один, говорили тихими безэмоциональными голосами, но каждое их слово врезалось в мозг раскаленным железом. Агреттон многое бы отдал, лишь бы больше никогда их не видеть, но для шамана Двурогого имелось только два пути: служить или умереть. К последнему Агреттон был не готов.

Несмотря на возраст, он чувствовал себя молодым. Все так же бурлила кровь при виде юного женского тела, все так же радовали вкусная еда и крепкое пойло, власть и могущество по-прежнему будоражили разум. Сильнейшие верховоды подчинялись ему и могли разорвать любого, на кого указал бы скрюченный узловатый палец верховного шамана.

А началось все с двух вестей, принесенных из Пустоши: хорошей и плохой.

— Прилетел почтовый ворон от Тангстена. Его рейд везет совсем юную девку для Двурогого, — доложил кривоногий длиннорукий карлик Кераттон, второй шаман в их иерархии. — Пишут, что она чуть ли не фаворитка бывшего императора. Один из северных баронов захватил ее, попользовался да сплавил на невольничий рынок.

— Довезут? — крякнув, поинтересовался Агреттон. — Не окочурится по дороге?

— У Тангстена есть мазь от проклятия Двурогого, ты же сам ему выдал, — удивился карлик, и верховный раздраженно кивнул. — Ну вот. До Убежища должны доставить живой, а здесь уже я ею займусь.

— Я сам, — ухмыльнулся верховный. — А то знаю я тебя, испортишь девку.

— Порченая она, — скривился Кераттон. — Говорю же, барон ее пользовал, а до него сам Маджуро, а до него…

— Не продолжай, не порти аппетит, — недовольно оборвал его Агреттон, и второй шаман Двурогого сообразил, о каком именно аппетите идет речь. — Как доставят, сразу ко мне. Обоих — и девку, и Тангстена.

— Все еще не доверяешь темному?

Тангстен явился в Убежище с полгода назад. Как выяснилось, норм, но норм странный, не подверженный проклятию Двурогого. По пути через Пустоши умудрился обзавестись собственным отрядом. В тех местах видели всяких: и поросших мехом, и чешуйчатых, и гигантов, и карликов, и многоногих, многоруких и многоголовых, — но такого шаманы встречали впервые — он был черный, как смоль, будто зрачок Двурогого, поглощающий любой свет.

Тангстен не скрывал, что норм и сбежал из Империи, скрываясь от правосудия. Такие в Пустошах особой редкостью не считались и, если доказывали, что достойны, даже жили с тем же правами, что и у истинных мутантов, рожденных в этих землях. Но черный человек, назвавшийся Тангстеном, что-то скрывал. Однако, что делать с чужаком, шаманы так и не решили. Скрепя сердце Агреттон позволил черному сохранить отряд, решив присмотреться. И вот Тангстен ведет сюда фаворитку самого императора!