Инцидент - Клим Жуков

Все слышали. Темнота и звуки, исходившие из неё, не сулили ничего похожего на крапивинское «чудненько».

– Второй? – быстро спросил майор, вскакивая.

– Старшина Макаров? Жив. Говорит, что спал и ничего не слышал.

– А вот и первый мимикран! Может, я ошибаюсь, но… он спал! В автозаке! После всего! Наедине с посторонним! И ничего не слышал! Или у парня железные нервы, или… в общем, я сейчас его разъясню. Перед всеми. Это даже лучше, чем обещать эвакуацию! – майор примерился половчее накинуть автомат поверх разгрузки, набитой магазинами, но правки только начинались.

Длинно прогрохотало.

Прогрохотало так, что потерялся и гомон людей на улице, и гудение стройки.

Затем грохот повторился. И ещё раз, громче, длиннее, целым оркестром, в котором, без сомнений, первую партию играли автономные ЗУ-23! Ведь это даже не пулемёт Владимирова – это полноценная артиллерия! И она долбила темноту в двенадцать стволов!

В громовой хор стали включаться звуки далёких взрывов. Самые разные, от коротких сухих хлопков, до басовитых и раскатистых. В предполье заработала минная постановка. На всю железку заработала! Кто-то ломился через лес, не считая трупы, ломился!

– С востока! – мигом определил капитан. – Маму пополам! Что там происходит?! Да там целая орда прёт! Мутанты!!! Приказывай, майор! Надо выдвигаться на передок, с бронёй выдвигаться! Или мы до рапорта не доживём!

По здравом размышлении это могли быть только мутанты, озверевшие от голода и запаха сотни людей. Только они могли стайным своим сознанием презреть рвущие на части снопы осколков и прошивающие всё очереди зенитных установок. И было их много! Очень много! Хоть и неясно, каких именно.

Впрочем, это был чисто академический вопрос, над которым майор не собирался размышлять, потому что хотел выжить и спасти группу.

– Высылай подмогу, капитан. Но не вздумай лезть сам! Пусть идут те, кого мы не успели проверить! Остальные – в резерве!

– Есть! – Журавлёв развернулся и закричал в дверь. – Ильин, Шокарев! На броню и – к восточному фасу периметра! Живо! По ситуации доклад! Не сработает рация, пришлёте БРДМ! Пуришкевич! Бродарь! ДШК и гранатомёты в готовность! По докладу выдвигаемся на помощь или занимаем позиции здесь! Выполнять!

И капитан исчез в темноте.

Потянулись за ним и аналитики.

Карибский увидел, что из отсека ТСО выглядывают лица техников, и зарычал:

– Операторам не отходить от пультов! Слежение и связь должны быть от и до! Хоть здесь, на территории, есть радио?!

– Есть, так точно, – ответил техник и скрылся.

Когда последний из отдела аналитики вышел в ночь, Карибский повернулся к бывшей жене, замершей у окна.

– Ты, Танюша, помнится, хотела нестандартной биографии? Так вот она! Ешь горстями!

* * *

Потянулось ожидание.

Штамп велит назвать его тревожным, но не тревожно было на душе у гражданского консультанта Крапивина. Он боялся. До холодного кома в желудке, от которого слабеют руки.

Ночь на востоке полыхала зарницами. Дульные вспышки и линии трассеров равно соперничали со светом звёзд и строительных прожекторов, и только луна безразлично кривилась с небосвода.

– Слышишь? – прошептал Крапивин непонятно кому. – Мины заткнулись. Или орда вытоптала всю постановку, или просто её миновала. Но сколько же их там, а?! Как палят!

Ему казалось, что два взвода ушли на восток часы и часы тому, на деле не прошло и двух минут. Судя по звукам, автоматы и башенные пулемёты подключились к общей какофонии только что.

Услужливая «Сетунь» развернула все наличные прожектора в сторону побоища. Туда же ушли несколько вертолётов слежения и, с непонятными целями, целая колонна разномастных шагающих роботов, включая рослые погрузчики. Над эстакадой вдруг выросла громадная тень в обрамлении проблесковых маячков – это ожил исполинский проходчик, бивший котлованы под фундамент.

– Этих-то куда, а? – спросил Крапивин, а незнакомый солдат ответил:

– Надеюсь, будут помогать. Этакая хрень любого мутанта, да что мутанта – слона удавит.

Низко над головами прошелестела вереница маленьких аппаратов, не больше ладони. Крапивин помнил, что это миниатюрные дефектоскопы, спроектированные и изготовленные «Сетунью» здесь, на объекте.

Где-то терзал глотку Журавлёв:

– Приём, приём! Вас не слышу, повторите! Повторите! Приём! Да что, вашу мать, со связью! Ничего не знаю! Хоть рожай! Чтоб была связь через пять минут! Лично побежишь! Вот так!

Пулемёты и пушки били за горизонтом прямой видимости расчётливыми очередями. Где-то там пустели укладки, и элеваторы подавали новые, грелись стволы, трудилась автоматика наведения.

В какой-то момент очереди превратились в длинные, панические, темнота расцвела тысячей огненных цветов! Что-то взорвалось с потрясающим воображение и землю грохотом, за силуэтами стройки вспух клуб сияющего дыма, который лопнул, развалился и стал опадать, растворяясь в безумной ночи. Вслед за ним очереди стали всё реже, а потом прекратились вовсе. Замолчали и пушки.

Чем бы ни закончился бой, но он закончился.

Над лагерем вновь разнёсся мат Журавлёва, проклинавшего связь, связиста, операторов в штабе, чёртовы аномалии и того мудака, что должен был выслать БРДМ и не выслал.

Часы тикали.

«Ну где же они, а?! Ну хоть кто-нибудь!» – ныл про себя Крапивин, только теперь догадавшийся выудить из кобуры маузер.

Тяжёлая железка оттянула руку. Он и носил-то её исключительно ради эпатажа – ореховая кобура через плечо, харизматичный пистолет, славная история, впечатляющие размеры. Обращаться с такой массивной и могучей вещью консультант толком не умел, всегда и везде повторяя, что оружие человека – ум!

Не всегда. Следовало признать, что не всегда.

Оставалось надеяться, что он в кого-нибудь да попадёт, а убойный патрон 7,62 на 25 миллиметров наделает делов, не смотри, что пистолет родом из девятнадцатого века! Однако надеялся Крапивин на иное: на спецназовцев вокруг, на то, что они мастера в своём деле, а сильнее всего – на то, что воевать не выпадет совсем, что всё разрешится само собой и благополучно.

– Идут! Наши идут! – крикнул дозорный с крыши кунга. – Только без брони почему-то.

Над БТРом поднялась высокая фигура Журавлёва.

– Шокарев! Ильин! Что стряслось? Да не мямлите! Доложить по форме! И давай уже сюда!

С той стороны послышались невнятные голоса, целый хор, а капитан, не медля, развернулся и закричал:

– Медиков! Быстро! Всем пакеты первой помощи приготовить! Весь перевязочный материал! Карибский! Где твой Канареев? Пусть помогает! Звиздец! – и спрыгнул с бронемашины.

Мимо пронёсся майор Карибский в сопровождении Михейченко, который потерял или не надел кепи и теперь сверкал бритым черепом. Майор отмахивал рукой на ходу, будто силился закрыть форточку, крича нечто, очень не понравившееся Крапивину: