Сиаль - Евгения Ульяничева

— А это интересно! — ясно прозвучал сильный женский голос над притихшей толпой.

Овдо, на мгновение оцепенело подвисшие, метнулись к парню. От первой, грубо-лобовой атаки Выпь увернулся — тело быстро, даже охотно вспомнило старые навыки. Промазавшие по такой крупной цели овдо обиделись, рассредоточились и обрушились с трех сторон.

Вот тогда пастух низко, хлестко зарычал-запел.

Шары обмерли, застыв в опасной близости от груди и головы пастуха. Теперь он ясно различал, как сильно ранен черный овдо и как ядовито, влажно блестят шипы бурого. Зеленая самка воинственно топорщила колючки.

Праздный люд меж тем отутовел, зароптал недовольно:

— Эй, ты! А ну пошел вон из клетки, будешь добрым людям забаву ломать!

— Уходи, дурак, пока не слопали!

— Кто-нибудь, киньте в них чем-нибудь! Как-нибудь…

— Ага, — ответил Выпь.

Развернулся — открытой спиной к овдо — и вышел, потянув на себя дверцу.

Овдо выскользнули следом, с гудением промчались над пригнувшейся, пристигнутой страхом, толпой, облетели площадь, круто развернулись, и, игнорируя окрики хозяев, собрались обратно.

— Выпь, — сказал Юга, когда бурый шар завис у него перед носом, предварительно со свистом обойдя кругом и задев волосы, — если они меня коснутся, я глаза тебе выдавлю.

Выпь словно очнулся. Уставился на друга непонимающе, тряхнул головой, поднял руку и собрал пальцы в кулак.

Овдо послушно скучковались у него над головой.

— Только попробуй, — негромко сказал пастух человеку, взявшемуся за подсек.

Мужчина вздрогнул и, выронив испытанное средство укрощения, с мучительным стоном схватился за голову.

Юга не мог предположить, что случилось бы дальше — ибо появившиеся вердо медленно, но верно стягивали кольцо — если бы не…

Толпа развалилась, выпуская ее — высокую, с властной осанкой, в драгоценной одежде и лицом в искрящейся пене богатой вуали.

— Молодой и смелый, что ты скажешь, если я выкуплю у тебя этих красавцев?

— Они не мои, — глухо откликнулся Выпь, и хозяева овдо поддержали его слова криком.

— Правильно! Наши они!

— Они свободные существа и принадлежат самим себе. Только, — напряженно повел глазами пастух.

— Тогда отпусти их, чего тебе стоит, — предложила женщина с неуместной веселостью.

Подбоченилась даже, словно дразнила. Словно на слабо брала.

— Не смей! Они опасны, они кому хошь голову снесут!

— Это не так, — глухо опроверг Выпь.

— Да кто ты такой, чтобы спорить?!

— Пастух овдо.

— Тогда слушай, пастух, — неизвестная тиа заговорила громче, и люди послушно стихли, вслушиваясь, — Я беру тебя под свою руку, а ты берешься выдрессировать этих малышей и после дать им свободу. Или — уходи. Если сможешь, конечно.

— Соглашайся, болван, — одними губами посоветовал Юга, щерясь на слишком близко подобравшихся вердо.

Выпь огляделся. Встретился глазами с подменышем, почти до крови утопившим ногти в ладонях.

Кивнул:

— Хорошо.

Площадь, во главе с Юга, облегченно вздохнула.

— Уважаемые тио, прекрасные тиа, прошу прощения за маленький беспорядок, учиненный моими питомцами. Уверяю, все будет в должной мере компенсировано. Прошу вас, продолжайте веселиться.

С вердо говорил безликий тио в заношенном сером одеянии. Надо полагать, переговоры прошли удачно, потому что оцепление сняли и толпа медленно, оживленно переговариваясь, разошлась. Тот же человек легко унял праведный гнев бывших хозяев и не оставил без честного заработка равнодушных судий.

Выпь, не отвечая на испуганные, негодующие или любопытные взгляды, прошел следом за тиа — к богатому экипажу, запряженному первосортными тахи.

— Сможешь упаковать их для меня? — Деловито обратилась к нему неизвестная спасительница. — Не думаю, что мой Дом покажется им теснее клетки, однако перевозить лучше в чем-то закрытом.

— Если у вас найдется достаточно великий сундук, или корзина с крышкой.

— Сундук, — женщина прищелкнула пальцами, — отлично.

Подчиняясь велительному жесту, двое прислужников сняли с крыши экипажа довольно вместительный короб.

— Но, ваши покупки, султана…

— Раздайте их нищим, — небрежно отмахнулась женщина, — этот достаточно вместительный?

— Ага. Вполне.

Овдо чинно, друг за другом, уместились в сундук и замерли. Пастух закрыл крышку. Проверил замок, взвесив его в ладони.

— Не беспокойтесь. Они не выйдут, пока я им не скажу.

— Вот как? — ему показалось, или за тканой пеной глаза блеснули насмешкой? — Тогда жду тебя завтра. Ах да…это за чудное представление.

Выпь поймал плотный пенал.

Слуги с опаской водрузили сундук на крышу, и экипаж покинул площадь.

Юга, приблизившийся бесшумно, как тень на длинных ногах, встал рядом, уважительно присвистнул.

— Ай, только не говори мне, что ты не знаешь, кто это был!

— Кто? — медленно спросил Выпь.

— Сама султана! Стоокая Зои, приближенная Князя, известная личность, будущая правительница Городца. Заходила к нам пару раз, да… Очень, хм… интересная женщина. Ну все, теперь я за тебя спокоен, ты со своим голосом точно не пропадешь.

— Почему, стоит оставить вас, вы сразу во что-то влипаете? — мрачно вопросила Серебрянка, давно покинувшая карусель и готовая принять смертный бой за желтоглазого.

— Не правда, в тебя он влип самостоятельно. — Немедленно парировал Юга. — А вообще, Выпь, бросай порт, увольняйся и начинай службу в Доме султаны. Это, скажу я тебе, многого стоит!

— А ты?

— А я… а обо мне после, давай халявные дарцы транжирить, когда еще доведется!

***

Серебрянка, погуляв с парнями немного, отпросилась в свободный выпас. Юга щедро ее отпустил, прежде чем Выпь успел открыть рот.

— А если вердо? — сказал недовольно.

— А если Ивановы вернутся? — передразнил Юга, утягивая спутника в небольшой, но отменно кичливый Трапезный Дом. — Не маленькая, справится.

В Доме, на первый взгляд, спиценогу некуда было бы приткнуться. Выпь задержался на пороге, оглядываясь, облюдок же, без всякого смущения, сунул что-то в руку подскочившему услужнику и махнул на угловой стол, занятый печальной компанией.

— Но, мест же нет, — заикнулся пастух.

— Ай, как это нет? Для нас найдутся.

Компанию аккуратно вынули из-за стола и услужник, рябоватый хитроглазый паренек, ловко собрал посудину с объедками, перестелил скатерть и жестом предложил новым гостям присаживаться.

— «Мурано», — бросил Юга склонившемуся к ним услужнику.

— Из еды что прикажете?

— Чипсы есть? Приказываю чипсы.

— Сей момент.

Выпь хотел спросить, но Юга жестом велел ему заткнуться и впал в задумчивое оцепенение.

Сидеть, зарывшись глазами в стол, Выпь было не интересно, поэтому он осторожно изучал зал — полный холеными людьми, чистыми блестящими приборами, стеклом и молодым пламенем в настольных кубках и высоко подвешенных лампах. Стены Дома плавно играли рыжим свечением. Выпь поймал взгляд до изумления красивой женщины, с белоснежно оголенными плечами и волосами, как злой огонь. Она вежливо улыбнулась и приветствовала его — тонким стеклянным сосудом с чем-то искристо-красным, словно ее губы.

«Мурано» же, как запомнил пастух, был заморской выделки и подавался в узких, истовой синевы бутылях. Вкуса напитка Выпь не знал, но предпочтение «синему стеклу»