Агитбригада 2 - А. Фонд

Я механически взбалтывал, отрешившись от всего мира, и, когда Валентин рявкнул почти под ухом — я от неожиданности чуть не выплеснул смесь на него.

— Осторожно! — рыкнул он.

— Сам осторожно! — недовольно фыркнул я, — ещё бы чуть-чуть и эта дрянь плеснула тебе на голову. А это, между прочим, средство для удаления волос «Жидкий депиллаторий „Слава“».

Валентин скривился и ужен хотел что-то эдакое мне ответить, как в лабораторию заглянул лично Форбрихер. Увидев нас с Валентином, он зло цвыркнул на Валентина и заулыбался мне:

— Ну как, Геннадий? Как продвигаются ваши уроки с профессором? — его взгляд переместился на колбу в моих руках, — О! Вижу вы прекрасно справились с заданием. Просто замечательно! Вот все бы практиканты так относились к приготовлению гомеопатических средств.

Валентин что-то буркнул невразумительно.

— А вас, Валентин, это касается в первую очередь! — недовольно попенял ему Форбрихер и, даже демонстративно не став слушать ответ, опять повернулся ко мне, — ах да, Геннадий, мне тут Елизавета сказала, что у вас репетиция все выходные. Понимаю, понимаю, общественная работа — это святое. Сам таким же по молодости был.

Я молча взирал на аптекаря, чувствуя, что сейчас будет что-то недоброе.

Енох тоже почуял, что дело явно пахнет керосином и ехидно заржал.

— Так вот я о чём… — чуть замялся Форбрихер, но затем взял себя в руки, крякнул, и продолжил, — завтра у вас свободный день, свои дела, а вот послезавтра опять занятия здесь. Так вот, после практики приходите к нам домой на ужин. Лизонька… эммм… Елизавета проводит вас.

Один бог знает, чего мне стоило удержать «морду кирпичом».

Зато дома я отвёл душеньку. Досталось и Еноху за ехидство, и Моне за комментарии (после того, как Енох ему в красках живописал все мои сегодняшние «приключения», Моня принялся изводить меня советами, как правильно женихаться с перезрелыми девами и довёл меня до полного бешенства).

В общем, теория про «два кота» оказалась в случае призраков абсолютно несостоятельной (теория о том, что если кот шумит, балуется, вредничает, то нужно завести ещё одного кота, и тогда они будут постоянно заняты друг другом и хозяевам меньше проблем будет, в общем, как-то так, я точно уже не помню…). Так вот, в моём случае два призрака — Енох и Моня, в результате объединились и принялись изводить меня. Единственное, что они не учли (т. к. не знают), что в теле пятнадцатилетнего пацана находится взрослый мужик. У которого всяких баб бывало.

Я потянулся, аж хрустнуло, и тут мой взгляд упал на пол. Там валялась кукла! Обычная детская кукла с круглыми стеклянными глазами и нарисованным ртом.

— Что это? — донельзя удивился я, подозревая уже чуть ли не культ Вуду. — Откуда это здесь?

Моня начал рассказывать. Оказалось, всё донельзя банально. В общем, к Степановне один-два раза в неделю ходит помогать убираться и стирать Праня. Это рябая крестьянская девушка, которая в город Nприехала из какого-то очень дальнего и забитого села (название Моня не помнил). Целью Прани было заработать столько денег, чтобы купить корову. Праня была девушкой крайне рациональной и знала, что она некрасивая. А замуж-то пора. Но парни заглядываются только на красивых. Поэтому Праня проанализировала ситуацию и пришла к выводу, что если у неё будет корова, то с коровой замуж её уж точно возьмут. Поэтому Праня приехала в город N, поселилась у каких-то дальних родственников чуть ли не на чердаке и взялась за любую тяжелую работу. Подрабатывала Праня не только уборкой и стиркой по людям, но в том числе и тем, что присматривала по полдня за ребенком другой соседки, пока та училась на поварских курсах.

Это была девочка, лет четырёх, пухленькая и тихая. Рачительная Праня, чтобы не терять времени даром, решила совместить присмотр за ребёнком и уборку. Поэтому пока Праня убиралась, девочка в это время игралась в тех комнатах, где была уборка. Сегодня уборка была в моём флигеле, и малышка наигралась, уснула и забыла у меня куклу. Которая так до сих пор и валялась на полу.

— Ясно, надо будет с утра не забыть отдать Степановне. Пусть ребенку вернёт. А то плакать же будет, — сказал я, а сам углубился в латынь. Начал разбирать те кусочки, которые были на антикве, как научил Маркони. Понемногу этот фрагмент текста начал более-менее становиться понятнее.

Я аккуратно записывал те фрагменты, которые смог разобрать. При этом я тщательно выписал их в столбик, прочитал, чтобы понять — будет звучать, как у Маркони, или нет.

— Генка! — воскликнул вдруг Енох. — Смотри! Кукла!

Я глянул на куклу и волосы зашевелились у меня на голове — кукла мало того, что ползла по полу, так вдобавок безобразно двигала ручками-ножками и вращала стеклянными глазами.

Не помню, как меня подкинуло с кресла, я ухватил рядом стоящую табуретку и замахнулся на куклу. Которая вдруг истерически заверещала знакомым голосом Мони:

— Генка! Тихо! Это я! Я это! Моня! И я не знаю, как я сюда внутрь попал!

Глава 12

— Выпусти-и-и! Выпусти меня отсюда-а-а! — продолжал истерически визжать Моня. При этом кукла шевелила ручками и ножками и свирепо вращала во все стороны глазами.

Я аж поёжился.

— Ну и как он там оказался? — ошарашенно спросил меня Енох, и, не дожидаясь ответа завопил Моне, — эй ты, раб божий, вылезай давай оттуда!

— Не могу! — глухо прохныкал Моня, — оно меня держи-и-ит.

— Кто держит? — не въехал Енох.

— Да хрен его знает! Меня что-то держит и всё, — голос Мони был испуган до предела.

— И вот как теперь ребёнку эту куклу отдавать? — задумался Енох, — он же обосрётся, когда увидит, что кукла двигается и орёт.

— Надо его достать, — глубокомысленно изрёк я и посмотрел на куклу.

— Достаньте! — заверещал опять Моня. — Я не хочу тут сидеть!

— А можно эту куклу красиво нарядить и подарить Лизоньке, — подал гениальную идею Енох. — То-то она удивится, когда Моня начнёт вот так шевелить конечностями и орать.

— Лучше уж подарим детям, — не согласился я. — Они будут счастливы.

— У этого крикливого зеленщика, что по утрам орёт, Савва Кузьмич вроде, аж пятеро спиногрызов дома, — вспомнил Енох и предложил, — давай им подарим?

— Пятеро? — прикинул я, — нет, Енох, это негуманно, они же Моню замучают. Кроме того, у Саввы Кузьмича, если не ошибаюсь, все мальчики. Негоже пацанам в куклы играть. Лучше давай вернем хозяйке.

— Эй! Эй! — опять завопил Моня, который на время притих, прислушиваясь к