Курсант - Василий Горъ

— Нет.

— Тогда приставь ее к Яне и помоги раскрыться…

…Усиление трех следующих целителей — Марины Павловны Житовой, Владимира Даниловича Федорова и Зинаиды Львовны Селивановой — прошло в том же ключе, что и самое первое, поэтому особо не запомнилось. А Игорь Валерьевич Чехов и Инна Тимофеевна Данилова заставили обратить на себя внимание. Первый признался в том, что после окончания Академии собирался пойти в военкомат и попроситься в какой-нибудь прифронтовой госпиталь,

после чего выдал довольно интересный монолог:

— Лютобор Игоревич, мой дед со стороны отца служил на российско-персидской границе. Там и погиб. Летом тридцать шестого. Но за год до этого был награжден медалью «За отвагу», и я увлекся фалеристикой. Вот и узнал все ваши ордена, включая Орден Желтого Дракона, благодаря чему пришел к выводу, что Проект, в который мне посчастливилось попасть, насквозь боевой. Так вот, я — патриот. В самом правильном смысле этого слова. И если вдруг вам потребуется целитель, готовый помочь в уничтожении врагов Российской Империи, то вы знаете, где меня искать…

Ну, а вторая, кстати, похожая на Галину прической и цветом волос,

продемонстрировала великолепный контроль своей «вторички» — Льда — и спросила, нельзя ли ей хоть иногда тренироваться с боевым крылом.

Я, естественно, поинтересовался, зачем ей это надо, и получил чертовски неприятный ответ:

— Пережила насилие. В пятнадцать лет. С тех пор делаю все, чтобы стать как можно сильнее.

Я полез в досье, хотя точно помнил, что там такого не было, а Валентина Алексеевна задала девушке несколько вопросов:

— Кто-то из знакомых, верно?

— Да.

— Слишком влиятельный для вашей семьи?

— Да.

— Отмстить хотите?

— Хочу. И отомщу. Но — сама!

— Наш человек! — довольно заключила «прабабка», а я добавил:

— Тренировок будет много. В том числе и по «боевке». Так что можете считать, что Воздаяние стало значительно ближе…

На этой не самой веселой ноте Незаменимая взяла со шкафа контейнер с линзами-камертонами, накопителями и артефактными «обвесами» для новых членов команды, взяла Инну под локоток и увела в комнату отдыха, а я поймал взгляд Ики и предложил выбрать целителя для них с Эиру.

Женщина не задумалась ни на мгновение:

— Эту. В смысле, Данилову.

— Почему? — хором полюбопытствовали мы с Валентиной Алексеевной.

— Гринева, можно сказать, уже ушла к Яне и Кнуту. Житова и Селиванова — эмпаты, значит, забирать их в нашу тройку как минимум нерационально. Ну, а парней можно даже не рассматривать — моя госпожа ни за что на свете не подпустит к себе целителя-мужчину. Впрочем, есть и другие объективные причины: Инна заняла виртуальное второе место по чистоте эмоций, не мямля и уже владеет Льдом, а значит, в случае чего, сможет поддержать в атаке.

— Что ж, считай, что она ваша! — улыбнулся я, вырубил «глушилку», набрал матушку и сообщил, что освободился.

— И… как? — с намеком спросила она.

— Очень даже…

— Прелестно! Тогда дуй к нам — постреляешь и все такое…

— Скоро буду… — пообещал я, сбросил звонок и повернулся к «прабабке»: — Компанию составите?

Целительница посмотрела на часы, немного поколебалась и заявила, что задержится у нас до полудня. Потом подошла ко мне, врубила «глушилку», подозвала к нам Ику и перешла на шепот:

— Лют, последние трое суток я нещадно терроризировала Стрешнева и получила все основания утверждать, что перенос сопротивлений раскачивает в том числе и сопротивление к ментальным воздействиям!

— Значит, нашей компании надо как можно быстрее подняться на третью ступень ранга мастер? — решив, что сообразил, к чему она клонит, спросил я.

— … а тем, кто уже преодолел этот уровень, зверски замучить Щелчка… — добавила она и грустно усмехнулась: — Но это мелочи. Куда важнее то, что перенос сопротивлений способен защитить от сторонних воздействий глав союзных государств и их наследников, сотни, если не тысячи ключевых фигур в министерствах и ведомствах, сотрудников спецслужб и тэдэ. И скрыть этот эффект уже нереально. Хотя бы потому, что ты усилил Ярослава Георгиевича и Мирославу Михайловну. Следовательно, в какой-то момент информация об этом заклинании уйдет на сторону, и ты превратишься в мишень номер один. Да, в мирное время Волконские наверняка согласились бы отложить начало распространения этого усиления на несколько лет, чтобы дать тебе время стать мастером-«троечкой», но во время войны, да еще и мировой, можно даже не надеяться.

Нарисованные ею перспективы не радовали от слова «совсем», но война, «да еще и мировая», действительно сужала коридор возможностей, поэтому я задавил появившийся страх и пожал плечами:

— Вот и не будем. Ибо защита разума «ключевых фигур» действительно важна. Значит, придется сочетать приятное с полезным — усиливать тех, от кого зависят жизни миллионов, изображать подсадную утку для охотников за моей головой и тренироваться на износ…

Валентина Алексеевна угрюмо вздохнула, сжала мое предплечье и… заявила, что жаждет что-нибудь расстрелять. Я разделял это желание, поэтому мы выключили «глушилку», убрали артефакт в переносной чехол и умотали в тир. Там «прабабка» быстренько вытребовала у Палыча пистолет «Молот» и восемь снаряженных магазинов, метнулась к ближайшему огневому рубежу и от силы через пару минут включилась в налаженный процесс. А я, бедняга, отправился в ближайшую раздевалку, врубил до смерти надоевший артефакт и порядка четверти часа одаривал переносом сопротивлений заглядывавший ко мне народ. Последним «осчастливил» Щелчка, поделился информацией об обнаружившемся свойстве этого усиления и попросил начать воздействовать на членов команды каким-нибудь слабеньким воздействием, шарашащим по площади. Причем не только в тире, но и на постоянной основе.

— Суть задачи понял… — дослушав мой монолог, задумчиво пробормотал он

и добавил: — Но мне надо будет подобрать интенсивность и разобраться со скоростью повышения «давления».

— У вас море испытуемых, так что экспериментируйте себе на радость! — хохотнул я, вспомнив, как начинал привыкать к аналогичным воздействиям сам, вернул «глушилку» в чехол и рванул к Палычу. Получать оружие и допуск к тренировке. Накатившее отчаяние почувствовал буквально через десяток секунд, полюбовался погрустневшими моськами Ларса, Гали,