Цепи Эймерика - Валерио Эванджелисти

Минку поднял один из листков, разложенных по всей кровати, и прочитал: RACHE Inc. Roumenian American Chemical Incorporated.

– Знаешь, где ее главный офис?

Янку закурил. В пепельнице, стоявшей рядом с телефоном на журнальном столике, лежала гора окурков.

– В Санта-Фе, штат Нью-Мексико. Но есть и второй – в Гватемале, и куча филиалов в Европе. Один из них работал даже здесь, в Бэйте, прямо у источников, пока Ремесул был их директором. А мы и не подозревали. Со всеми задействованными странами мы связаться не можем, но, похоже, никто не знает, что RACHE торгует человеческими органами.

– В интересах неонацистов, – закончил фразу Минку. И поднялся на ноги. – У кого научная документация?

– Номер 411,– ответил Янку. – Лейтенант Магеру и младший лейтенант Паун.

– Пойду спрошу, как у них идут дела. Ты продолжай поиски Ремесула.

Номер 411 находился в конце коридора; из огромного окна возле двери открывался редкой красоты вид на поросшую лесом долину. Дверь оказалась приоткрыта, и Минку вошел, не постучав. Это был самый настоящий люкс, обставленный элегантно, но несколько крикливо. В небольшой прихожей двое молодых людей просматривали стопки бумаг, лежащих на журнальном столике из розового мрамора.

– У нас хорошие новости, – похвастался лопоухий парень с трехдневной щетиной. – Мы почти разобрались, как происходит весь процесс.

– Рассказывайте, лейтенант, – Минку уселся в кресло с потертой обивкой, стоявшее возле двери в спальню. – Только попроще и покороче.

– Первый сюрприз – взаимодействие раствора колхицина с ипритом; с научной точки зрения это казалось бредом. Однако в воде, при 60 градусах, – напоминаю, что точно такая же температура у сернистых источников в Бэйте, – реакция становится возможной благодаря образованию водородных мостиков. В результате образуются этилсульфиновая кислота, аммиак, хлорноватистая кислота и, самое главное, углеводородный полимер, который по своим физическим свойствам идентичен тканям человека.

– Они производили синтетические органы? – спросил пораженный Минку.

– Не думаю, – Магеру покачал головой. – Но использовали его при регенерации тканей человека. Однако есть и второй сюрприз, еще более любопытный. Оказывается, колхицин и иприт могут взаимодействовать и при более низкой температуре. В ходе этого процесса они не разлагаются с выходом углекислого газа на кислоты и аммиак, а образуют высокомолекулярное соединение, по характеристикам очень напоминающее фермент. Его назвали колхосульфетилбихлораза.

– А дальше просто шокирующие факты, – вмешался другой агент, Паун. – Правда, надо еще как следует все проверить. Но согласно документам, найденным у Трифы, под действием этого фермента происходит разрезание цепочек ДНК. Понимаете, что это значит?

– Нет, – ответил Минку. – Я не разбираюсь в генетике.

– Двойную спираль ДНК удерживают связи, образующиеся при взаимодействии нуклеотидов аденина и тимина, а также гуанина и цитозина: эти пары чередуются друг с другом, соединяя цепочки.

– Я в курсе.

– Хорошо. Так вот, колхицин и иприт меняют последовательность нуклеотидов, в результате чего в момент репликации ДНК образуется неправильный ряд, который сохраняется в одной клетке. Однако колхосульфетилбихлораза способна на большее. Она разрушает спираль ДНК. изменяя порядок нуклеотидов, и синтезирует новую ДНК с новой конфигурацией, а потом меняет порядок нуклеотидов в новой ДНК и создает следующую, с другой конфигурацией. Процесс продолжается, пока действие фермента не прекратится.

– И что это значит?

– Это значит, что число хромосом в одной клетке может увеличиться в несколько раз – до десяти, в результате чего появляются невероятно сильные и здоровые особи, не имеющие опухолевых образований – я имею в виду растения, – но при температуре реакции выше 60 градусов и отсутствии фермента опухоли возникают всегда.

– А если говорить о людях?

– Пока непонятно. Из документов следует, что RACHE интересовали только регенерация человеческих органов и воздействие на оплодотворенные клетки, благодаря чему могли рождаться полиплоиды, то есть люди с набором хромосом в несколько раз больше обычного. Испытания на взрослом человеке были бы слишком долгими и опасными, так как «образующий» эффект иприта рассчитать невозможно. Вы видели фотографию собаки?

– Паун! Ну зачем ты? – вспылил Магеру; лицо его стало землисто-серым.

– Какой собаки? – спросил Минку.

– Магеру не хочет даже слышать об этом, и его можно понять, – нервно захихикал Паун. Потом посмотрел на коллегу, который, похоже, собирался выйти из номера. – Не переживай, я не буду ее показывать. Мне и самому она в кошмарах снится.

– Да о чем вообще речь? – Минку начинал терять терпение.

– О фотографии, которую нашли у Трифы. На ней старик с собакой, если ее можно так назвать… Я бы рассказал, как выглядит эта тварь, да боюсь, меня вырвет. – Пауна передернуло. – Наверное, результат неудачного эксперимента, – словно отгоняя навязчивое видение, он уставился в стену с выцветшей обивкой. А потом добавил: – Я только понять не могу, почему RACHE так интересовалась источниками в Бэйте? Может, потому что они горячие?

– Кто же их знает, – развел руками пришедший в себя Магеру. – А Трифа и так уже еле жив, ничего мы от него не добьемся. Сдохнет от пыток, да и все.

– Есть у меня одна идея, правда, довольно безумная, – сказал Паун. – Теоретически эти реакции могут происходить и в природе. При взаимодействии колхицина с сернистой водой в присутствии хлора может начаться процесс, о котором я говорил, если, конечно, температура воды будет выше 60 градусов. Благодаря углероду и водороду, содержащимся в алкалоиде, возможно образование иприта в жидком состоянии.

– Условия источников Бэйта вполне подходят, – пробормотал Минку. – А фермент откуда возьмется?

– Он тоже может синтезироваться естественным путем при более низкой температуре воды и подходящих условиях. В этом случае процесс пойдет быстро, будет сопровождаться резким выделением углекислого газа – представьте себе что-то вроде порыва ветра.

– Ага, порыва ветра, – машинально повторил Минку, очевидно, занятый какими-то своими мыслями.

Потом встал и торопливо зашагал по длинному коридору обратно в номер. Янку лежал на кровати, собираясь просмотреть очередную кипу бумаг.

– Слушай, – спросил Минку, – ты случайно не знаешь какого-нибудь высокопоставленного человека, который интересуется органической химией?

– Знаю, конечно, – Янку смотрел на товарища с изумлением. – Жена нашего…

– Вот именно, – недобро усмехнулся Минку, а потом добавил: – Думаю, нам очень повезло, и это только начало.

7. Безвременник осенний

Аптекарь взял щепотку сухих цветков, высыпал в ладонь, а потом бросил обратно в миску. Подошел к умывальнику и тщательно вымыл руки.

– Это не шафран, – сказал он Эймерику. – А высушенный безвременник.

– Безвременник?

– Да. Где вы его нашли?

– Он лежал тут, в кладовке, – ответил Райнхардт. – Там целый мешок.

Аптекарь был худощавым, невысокого роста, с резкими чертами лица и острой бородкой. Вытерев руки о черную куртку с