Соддит. Салямиллион - Адам Робертс

Когда Бинго понял серьезность своего положения, он возблагодарил судьбу за то, что его правая рука осталась не связанной. Однако долгие и безуспешные попытки выпутать левую руку привели лишь к двум сломанным ногтям. Нити оказались слишком крепкими и липкими. Он осмотрелся по сторонам. Его свободная рука могла дотянуться только до нескольких веточек и листьев.

Бинго решил, что пора начинать разговор об условиях освобождения из плена.

— Эй! — позвал он. — Алло! Прошу прощения!

Один из жирных пауков прервал процесс суетливого бега и придвинул блестящую морду к лицу соддита.

— Да?

— О огромный и сильный паук, — сказал Бинго, пустив лишь небольшого «петуха» дрожащим голосом, — могу ли я обратиться с краткой речью к вашему великому и грозному монарху? К королю или королеве, я, увы, не знаю... К тому правителю, который ведет ваш народ к процветанию. Если только вы не против, сэр.

То был абсолютно неправильный способ обращения к пауку-пролетарию. Насекомое уставилось на соддита большими красными глазами. Бинго мог видеть в них собственное лицо, искаженное выпуклой поверхностью. Он как бы смотрел на себя, глядящего на него, и это было очень странно.

Затем паук заговорил:

— Во-первых, твое допущение, что я мужчина, очень спорно. Вполне очевидно, что такое предположение о моей половой принадлежности основано на гипертрофированном маскулинизме и фаллоэгоцентрических предрассудках мужской человеческой особи. Совершенно случайно ты оказался прав. Я действительно самец. Но мой пол не может быть приемлемым аргументом в нашем политическом споре.

Бинго не успел отследить ход его мыслей и на всякий случай согласился:

— Да! Конечно!

— Во-вторых, — продолжил паук, — твое нелепое заявление демонстрирует абсолютно неверную гипотезу о том, что наш коллектив иерархически управляется каким-то фашистом-диктатором или монархом. Я мог бы счесть твои слова за оскорбление, не будь они настолько явным архаическим пережитком упраздненной идеологии. Подобные идеи в постсовременной истории вызывают у нас лишь иронию.

Бинго попытался переварить эти фразы, но они застряли в его уме, как сырое яйцо, проглоченное вместе со скорлупой.

— Действительно, — сказал он неопределенным тоном.

Тем не менее паук нисколько не смягчился и даже, наоборот, рассердился еще больше.

— Как это типично для узколобых, тощих, империалистически настроенных и невежественных врагов восьминогого трудового класса! — резюмировал он.

Насекомое презрительно фыркнуло и скрылось в листве.

— Куда он убежал? — спросил Фрили.

— К своему вождю, — ответил Бинго. — Думаю, нам нужно провести переговоры и обсудить условия освобождения.

Однако прошел час, за ним — другой, и соддит понял, что пауки решили оставить их висящими на ветке до тех пор, пока они не умрут.

— Тебе не кажется, что они планируют съесть нас живыми или мертвыми? — спросил он у Фрили.

— Если только они не собираются использовать наши тела как праздничные украшения, — ответил гном.

Бинго задумался.

— Мори! — позвал он. — Мори! Мы должны докричаться до Гэндефа. Он может вызвать магические чары и спасти нас из плена.

— Твой оптимизм, приятель, тронул мое сердце, — отозвался гном. — Хотя он абсолютно неуместный. Ладно, парень, я попробую.

Колдун спал. Бинго просто не понимал, как старик мог дрыхнуть в такой критический момент. Тем не менее он спал. Мори кричал что было сил, однако в уши колдуна не проникало ни звука.

— А я что говорил! — в конце концов пожаловался гном. — Он глух, как мяч для регби.

— Минутку, — сказал Бинго.

Вытянув свободную руку, он ухватился за тонкую ветвь. Затем, напрягая мышцы и переставляя пальцы все дальше и дальше по ветви, он отклонился от вертикальной оси, разжал руку, качнулся по дуге и пролетел в нескольких дюймах от свисавшего кокона Фрили. Импульс маятника потащил его связанное тело назад. Бинго потел от страха и усилий, но раскачивался снова и снова. Когда отклонение от оси достигло примерно сорока градусов, он перешел к активной фазе действий. На этот раз во время полета соддит столкнулся с Фрили — да так, что из легких вышибло дух. Фрили охнул от удивления, ткнулся в Фэйлина, тот — в Она, затем пришла очередь Торри, Гофура и Мори. Внезапно Гэндеф, находившийся на дальнем конце линии, взлетел в воздух.

— Эй! — крикнул он, проснувшись от толчка.

Старик долетел до верхней точки траектории, завис на секунду и помчался назад. Серия столкновений промежуточных коконов привела к тому, что Бинго вновь оказался подброшенным в воздух.

— Быстрее, Гэндеф! — пискнул он. — Помоги нам! Сделай что-нибудь!

Взмах вверх, краткая пауза, полет вниз и удар. Через миг он услышал восторженный голос колдуна:

— Вот это здорово! И-и-е-эх! Ю-ху!

Полет вверх, краткая пауза, стремительное скольжение вниз и удар. На третьем взлете отчаянный крик Бинго привлек внимание пауков. Они проворно пробежали по натянутым нитям и забрались на ветвь, чтобы остановить раскачивание коконов.

— Что вы делаете? — возмутились они, схватив Бинго и Гэндефа мощными передними ногами. — Прекратите немедленно! Висите спокойно!

— Мы требуем переговоров с властями, — писклявым голосом заявил им соддит. — Иначе у вас появятся большие проблемы! Один из нас великий колдун. Он наложит на вас чары! Лучше отпустите нас, а то пожалеете!

Большие красные глаза ближайшего насекомого не позволяли судить о произведенном впечатлении. Осмотрев пленников, паук строго спросил:

— Кто из вас колдун?

Тут Гэндеф окончательно проснулся и заголосил:

— Что за дела? К чему вся эта суматоха? Почему вы не даете колдуну немного вздремнуть?

— Гэндеф! — крикнул Бинго. — Сделай что-нибудь!

— Слуховые чары! — завопили гномы.

— Почему я не могу пошевелить руками? — угрюмо спросил колдун. — Что вы все там шепчете? Это какая-то игра в глухонемых?

Вокруг колдуна собралось несколько пауков.

— Ага! — сказал Гэндеф, нацелив на одного из них строгий взгляд. — Это ты, Мори?

Сердце соддита екнуло.

— Что бы я хотел к обеду? — задумчиво спросил колдун. — Пирог, наверное. Пирог с печенкой. А на десерт вишневый пудинг. Чтобы сэкономить время, принеси мне печеночно-вишневый пирог.

— Так-так, — сказал один из пауков. — Значит, это ваш колдун? Мне кажется, он немного слеповат. И глуховат одновременно.

— Совсем чуть-чуть, — согласился Мори. — Но вам лучше не сердить его. Поверьте мне на слово.

Насекомое кивнуло и, забравшись на верхнюю ветвь, обратилось к пленникам с речью: