Мороз - Кирилл Артюгин

– Сначала нравилось, а сейчас?

– А сейчас я понял, что от голубого "неба" кусками валится краска, а люди на нижних этажах ютятся в положенной "комнате на человека", – Аркус плюхнулся в диван, повернутый к окну. – Сядешь рядом?

– Спасибо, – Дара присела на крайчик подушки. – Теперь ты можешь меня выслушать? Это важно.

– Могу, – сонно протянул Аркус. После тяжелой ночи хотелось просто уснуть и забыть, что в мире стало одним замечательным человеком меньше. – Знаешь, меня разбудили в одиннадцать телохранители Яна и повели к Кире. Она зачитала мне распоряжение номер тысяча пятьсот двадцать два. Знаешь, я раньше и не знал, что с людьми так бывает. Был – и нет. Точнее знал, но это всегда происходило где-то вдалеке, не со мной, и не с теми, кого я хорошо знаю. Взять хотя бы людей в Нью-Дзине. Да что там, я не горевал даже по отцу, когда сказали, что постоянной связи с городами больше нет и мне ему не позвонить! Не знаю даже, жив он или нет.

– Аркус! – Дара повернула его голову на себя. – Послушай уже! Скворец – это неустойчивая бомба. Он несовместим с Морозом!

– Что? – спать резко перехотелось. – Ты о чем?

– Смотри сам, – она достала планшет из переноски на боку.

Пару минут потребовалось, чтобы разобраться в графиках концентрации излучения.

– Про парадокс от трех до пяти единиц Жидковых мы и так знали, – неуверенно начал Аркус. – Я, может, и хочу спать, но что в этом такого? Толиман просто догадался, как это использовать.

– Так полной нестабильности тебе мало? Хорошо! Напомни, почему мы отказались использовать парадокс единиц от трех до пяти в Морозе?

– При понижении концентрации излучения ускорение роста растений представляется невозможным, – Аркус процитировал свою же монографию.

– А теперь вспомни Нью-Дзин с его буйноцветущими папоротниками.

Края истории перестали срастаться. Время на мгновение замедлилось, а по телу прошла дрожь.

"Он предал меня? – гадкое липкое чувство встало в горле. – Но зачем ему врать?"

– Н-нет. Ты не права. Нам нужно подождать Толимана. Ты же знаешь, какой он. Пусть сам все расскажет.

– А ты скажи-скажи, какой? – Дара призывающе кивала.

– Он будто не из нашего времени.

– Что?

– Не смотри на меня так. Знаешь, раньше, когда время было, я читал много исторических книг. Люди в прошлом были другие. Мир был полон ненужных интриг, войн и убийств. Тогда приходилось быть хитрыми, чтобы выжить. Я до сих пор не могу понять многие поступки тех людей. Наверное, потому что у нас отменили деньги. Но когда я смотрю на Толимана, то понимаю, что он откуда-то из тех времен.

– Хитрый интриган и убийца? – язвительно усмехнулась Дара.

– Вот зачем ты так? – Аркус обиженно отвернулся.

– Ну, прости, – Дара обняла его сзади и прислонилась так близко, что от ее дыхания по шее пробежали мурашки.

– Только сегодня ночью я понял, что люди деградируют в подгорных городах, – не оборачиваясь, медленно говорил Аркус. Горькие слова давались нелегко. – Мы не умеем принимать решений. Сменить одну цветастую футболку на другую – предел мечтаний. Вместе с хитростью мы потеряли что-то очень важное. Искру, которая была у людей в прошлом.

– Не правда. Не правда, – шептала Дара ему в спину. – Глупенький Аркус, а как же мы с тобой?

– Ты про Мороз? Ох! – Дара вонзила ногти ему в грудь. – Но нас не много. Да и знаешь, Толиман – другой, он похож на людей прошлого. Только он выживет на поверхности. Не мы.

Говорить дальше стало невыносимо. Тяжесть потери и ощущение обреченности надавили всем весом на Аркуса. Он развернулся к Даре, притянул ее к себе и легко коснулся ее губ своими, поднимаясь руками выше талии. От неожиданности Дара охнула, но руку не убрала. Через минуту она уже лежала, выгибаясь и подставляю шею поцелуям Аркуса.

– А говорил, искру потеряли, – шептала Дара, вздыхая.