Отражение - Ольга Грон

Бортовой компьютер сообщил, что взлёт состоится через несколько секунд. Глядя на экран, Кимберли широко распахнула глаза. Опять что-то вспомнила или подумала? Потом она прикусила губу, рассматривая Винсента Тейлора. Опять некий негатив… Интересно, а чем ей уже не угодил новый начальник службы безопасности? Скорее бы выйти в открытый космос, чтобы можно было покинуть рубку и остаться с ней наедине!

Воздух за иллюминатором превратился в сплошные белые полосы, когда мы преодолевали слои атмосферы, выходя на орбиту планеты. Через пол-оборота звездолёт выйдет на прямую, следуя данным навигационной системы.

Время тянулось долго. Рэй, мой пилот с давних пор, внимательно рассматривал мониторы, пока второй человек просчитывал координаты. Винсент чем-то занимался в своём планшете, но его эмоции меня не удивляли: хладнокровный и спокойный, как и положено на его должности. Я выбирал из нескольких кандидатов, но этот показался мне довольно толковым: бывший штурмовик, выпускник военной академии; после полученной травмы работал некоторое время на секретном заводе при Организации; не женат, детей официально не имеет. Что ещё можно желать от безопасника? Его досье вполне меня устроило.

Вот девчонка интересовала меня гораздо больше. Я даже запросил её личное дело, но не нашёл там ничего особенного, кроме того, что она отлично владела вопросами применения и добычи дейтерия – мне было понятно, почему я принял её на работу.

Интересно, я спал с ней? Если да, то что успел за этот короткий срок натворить такого, что вызвало в ней столько негатива? А может, я бросил её? Вполне возможный вариант, если учесть частую смену моих любовниц и моё отношение к ним. Почему я так поступал? Кажется, после травмы мне абсолютно стали неинтересны их отрицательные чувства. А эмоции Кимберли раздражали до крайности. Но то, что проступало за ними порой, как сегодня в космопорте, будоражило кровь, и мне хотелось именно их достать наружу.

***

Полёт длился около получаса, и я уже думала, что Макс забыл про намеченный разговор, когда он заметил мой тревожный взгляд и кивнул в сторону салона. Винс нахмурился, но не проронил ни слова, когда я поднялась с кресла, чтобы выйти. Максимилиан последовал за мной. На сей раз пилот включил режим гравитации, и я могла спокойно передвигаться на ногах, в отличие от прошлого полёта.

Я шагнула в помещение, приникла к стене и закрыла глаза, считая про себя секунды до того, как меня коснётся его рука, но ничего не происходило. Странно, чего он выжидал?

– Может быть, глаза откроете, Кимберли? Хочется говорить, так сказать, «с глазу на глаз». Иначе у меня складывается впечатление, что вы меня игнорируете, – раздался спокойный голос с иронической усмешкой.

– Что ты хочешь? – постаралась как можно спокойнее сказать я.

Моё волнение наверняка выдало яростно стучащее сердце, и это отлично просматривалось сквозь тонкий комбинезон.

– Так значит мы с тобой всё же на «ты». – Он уселся в кресло, потом подпёр ладонью подбородок, не сводя с меня взгляда. – И давно?

– Макс, ты это специально? – Я попыталась расслабиться. Наконец, отпрянула от стены и подошла к иллюминатору. – Зачем ты играешь со мной? Тебе прошлого раза показалось мало?

– Прошлым разом ты называешь то, что произошло три недели назад? – вдруг спросил он.

Я резко повернулась.

– Ты же сам знаешь! Почему спрашиваешь?! И знал, что я не хочу лететь с тобой на Трентон. Зачем ты надо мной издеваешься? Неужели ещё не надоело?

Он приподнял уголок губы, почесал щёку. Потом не спеша поднялся и подошёл ко мне.

– Кимберли, я не трогал тебя всю неделю. Все те события… – Он задумался и вдруг запнулся на полуслове.

Интересно, что он хотел мне сказать? Извиняться он не собирался, но меня не трогал даже пальцем, хоть я и ощущала его дыхание у своей щеки.

– Так что ты хотел? – перешла я в контратаку. – Если тебе ничего не нужно, пойду, пожалуй, отсюда.

Я развернулась, чтобы сбежать от него, но Макс вдруг схватил меня за руку.

– Постой! Понимаешь ли… Я не помню, что произошло. Я действительно не помню некоторых событий.

– Чего ты не помнишь? Как издевался надо мной вместе со своим Тиреллом? Этого ты не помнишь? – Я даже подскочила на месте от бешенства. – Как насиловал, тоже не помнишь? Не считай меня такой глупой!

Он расслабил руку, затем удивлённо сверкнул глазами. Замолчал, обдумывая мои слова. Я не верила ему, хотя это вполне бы могло объяснить некоторую странность его поведения.

– Вот теперь я точно ухожу!

Я рванула за дверь, влетела по коридору в свою маленькую каюту и упала на кровать, понимая, что по щекам слёзы текут. Глотнула пробежавшую по приоткрытым губам солёную каплю, затем уткнулась головой в подушку.

Перед глазами одна за другой вставали картины тех дней с Максимилианом, словно это произошло только что. Зачем он опять надо мной издевается, врёт мне? Играет, словно кошка с мышкой, вводит в заблуждение. Думает, удастся всё спихнуть на вымышленную потерю памяти? Ну уж нет! Я никогда не поверю ему. Со мной этот номер не пройдёт. Видно, Максу что-то нужно от меня, раз он так странно ведёт себя. Хотя, можно ведь было просто попросить прощения. Это не значит, что я смогла бы всё забыть, но было бы честно по отношению ко мне.

Поток слёз иссяк – они просто закончились. Теперь моя грудь подрагивала, сопровождая беззвучную истерику. Двигатели равномерно гудели, потом я ощутила лёгкий толчок корабля, который заставил меня вспомнить о том, где я нахожусь, и прийти с себя. Но я так и не поднялась. Легла на бок, согнув ноги в коленях, обняла их, прижала к себе.

Взгляд остановился на небольшом иллюминаторе, за которым виднелись далёкие звёзды, а привычный Рокс уже скрылся из поля зрения, оставшись позади. Может быть, за эти дни что-то изменится?

Если бы не мать, которая осталась на Крауме, я попыталась бы бежать, ведь там, на Трентоне, у Макса не будет ни многочисленной охраны, ни связей. А Винса я боюсь гораздо меньше, чем Тирелла, которого никогда больше не увижу. Хоть в глубине души мне было жаль этого преданного Максу человека с янтарным взглядом.

***

Когда она сбежала, я упал в кресло, наблюдая за рубкой управления сквозь прозрачную перегородку. Почему она сказала, что я её изнасиловал? Не мог я этого сделать! Конечно, мог пойти на разные меры, мог внушить желание, но вряд ли всё так страшно, как она говорит. Скорее всего, преувеличивает. Ещё и Тирелла зачем-то сюда вплела. Или что-то произошло серьёзнее, чем мне кажется?

Эмоции Ким были чистыми, не вымышленными, не надуманными. Это делало её слова похожими на правду. Нужно поговорить с ней ещё раз. Я не могу избегать этой девчонки всё время полёта в тесном корабле. Попытаюсь успокоить её.

С этой мыслью я решительно поднялся с места и пошёл к ней в каюту.

Девушка лежала на постели, глядя на иллюминатор остекленевшими глазами. Тело едва заметно вздрагивало, потом она глубоко вдыхала, пытаясь успокоиться. Она не заметила моего присутствия.