ДАзайнеры - Олеся Строева

Заканчивая очередной этюд, она почувствовала легкий ветерок, развеивающий послеобеденный зной, и до нее стали доноситься звуки оживающего городка. Отложив в сторону картинку, она снова увидела вчерашнего собеседника. Он сидел на том же месте с неизменным стаканом вина в руке. Она махнула ему, и, как вчера, он подошел оценить ее работу. Одобрительно кивая, он улыбался.

– Fortunatto, – сказал он, протягивая свободную руку.

Она тоже представилась.

– My house, – объяснил он, показывая на дом, в котором находилось кафе.

– А-а, – закивала она. – I'm from Z.

– Z? – недоуменно покачал он шевелюрой, слегка тронутой сединой.

Улыбаясь, он смотрел, как она складывает бумагу и мелки. Она встала, на сей раз кокетливо махнув ему рукой, и повернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала родной язык:

– Не хотите ли посмотреть мой дом?

Она удивленно оглянулась.

– You – my house? – показывал он указательным пальцем на нее, а потом на свой дом, как ни в чем не бывало.

От неожиданности она пожала плечами, как будто не понимая, в чем дело, снова махнула рукой и поспешила вверх по улице. Но снова услышала вслед:

– Синьора, идемте, не пожалеете!

Она подумала, что перегрелась на солнце. Осторожно повернулась и увидела все то же улыбающееся лицо:

– You – my house! Guest! – кивал он, поднимая стакан.

Раздумывать было некогда, ей стало до жути любопытно.

– Ok, – сказала она и повернула обратно к кафе.

Он пропустил ее вперед в низкую зеленую дверь, выдолбленную в толстой белой стене. Внутри было темно и прохладно. Прижимая папку к себе, она озиралась по сторонам. Вверх и вниз уходила деревянная винтовая лестница с изящными перилами. Фортунатто щелкнул пальцами, и отовсюду полился мягкий свет. Он приглашающим жестом повел ее наверх. Внутри дом оказался удивительно просторным, и как в волшебном лабиринте, в нем открывались все новые и новые комнаты, переходы и лестницы. Каждая комната была заставлена старинными вещами, мебелью красного дерева и африканскими черными скульптурами, но больше всего там оказалось часов.

Часы были в основном дорогие, вставленные в богатые тяжелые оправы, украшенные скульптурными композициями с чернокожими красавицами или огромными масками языческих демонов. Бдительные глаза циферблатов глядели со всех сторон, отчеканивая секунды. Наконец Фортунатто предложил ей присесть на мягкий белый диван перед прозрачным столиком, в центре которого стояли большие песочные часы в золотом корпусе.

– You like? – спросил он, все так же смягчая «ль».

– Oh, yes! – восторженно ответила она.

– I lived Africa, – пояснил он, указывая на черные фигуры.

– I see, – отозвалась она.

Он подошел к большому старинному буфету и налил два стакана красного вина из темной узкой бутылки. Она сделала глоток и уловила звуки голоса Эллы Фитцджеральд, постепенно заливающего комнату… Yes my heart belongs to Daddy, and my Daddy belongs to my heart, – задвигались невольно ее губы. Все происходящее казалось странно знакомым, словно кем-то угаданным и нарочно подстроенным. Вино необычайно быстро ударило ей в голову, очертания предметов становились все более нечеткими. Ее привел в сознание голос Фортунатто, теперь он сидел в кресле в дальнем углу комнаты с трубкой в зубах.

– Где-то за пределами чувств, в пустыне разума, – услышала она сквозь пелену наваждения, – там, где смыкаются мир и земля в прозрачно-пепельной гармонии безвременья, в вечном и непрерывном теперь, куда есть вход и откуда нет выхода, – вас ждут. Там, в долине Ничто, для вас есть место. Там, в мире Пустоты, идет кропотливая работа: диспетчеры времени считают мгновения, фиксируют каждое уже-не-теперь, учитывают каждую песчинку часа, отмечают мельчайшие единицы вечности для того, чтобы люди здесь могли не помнить о «теперь», чтобы они забывались и терялись в блаженстве жизни, растворяясь в ее потоке. Но как только уже-не-теперь пропущено по недосмотру или халатности и не записано в книге Хранителя Времени, один человек в мире проваливается в пропасть между «уже» и «еще-не-теперь», и с тех пор он больше не может жить по-прежнему. Он безумно ищет выхода из тупика времени, нарушая гармонию потока, и тогда его отправляют туда, в точку Хроноса, – Фортунатто сделал паузу и пристально посмотрел на нее. – Как только вы остановитесь на краю пропасти, достаточно сказать «теперь», и вам откроется выход.

Дама с открытым ртом слушала его неспешную речь, проговоренную без малейшего намека на акцент. Когда он замолчал, она подняла стакан с недопитым вином, но тут же передумала допивать, с сомнением поглядев на собеседника. Она поставила стакан на столик:

– Так вы говорите на моем языке? Зачем же… – она не успела договорить, как Фортунатто подсел к ней на диван.

– Sorry? – переспросил он.

– Это такая шутка, да? Зачем вы меня разыгрываете? – попыталась снова она.

– Signora, non capisco – no understand, – сказал он, обеспокоено глядя на нее.

– Ok, – сказала Дама, вставая. – Thank you very much.

Ничего не понимая, она еще несколько секунд пыталась что-нибудь прочесть в его глазах, но на его лице застыла непроницаемая улыбка. Тогда она еще раз поблагодарила за гостеприимство и пошла в сторону выхода. Он проводил ее до двери и потом еще долго стоял в проеме, глядя ей вслед, сверкая зубами.

С пылающими щеками она бежала по сумеречному городку, налетая на прохожих, разрывая ленивый воздух. За ужином в гостинице суматошно вспоминала слова незнакомца, в сознании носились образы циферблатов, языческих богов и песчаных барханов. За завтраком же все вчерашние события показались ей не более чем игрой зноя и выпитого алкоголя.

Это был день отъезда. Она долго смотрела из окна на выгоревшие склоны гор и тарелку Сфакиона. Подрумяненные на солнце улочки и открытые кафе казались ей теперь такими родными и близкими. Ее так и подмывало навестить в последний раз Фортунатто, заодно и попытаться выяснить, что же все-таки произошло в тот вечер. Не дожидаясь полудня, она спустилась в городок. Сиеста еще не началась, и улицы были полны разговоров, смеха, жестов и криков. Она вышла через переулок к дому Фортунатто. В кафе было оживленно, несколько мужчин, размахивая руками, беседовали с хозяином. За столиками сидели туристы в шортах и пили кока-колу. Дети бегали по улице, отбирая друг у друга мяч. Она села за свободный столик, заказала эспрессо и воду со льдом. Она решила подождать, надеясь, что он появится из низкой зеленой двери своего дома.

Прошло около часа. Менялись посетители кафе, мужчины распрощались с хозяином, и тот скрылся в глубине своего заведения. Улица потихоньку опустела, туристы тоже куда-то пропали. Официант забрался вглубь кондиционированного бара, спасаясь от жары. Она взглянула на часы, нужно было уходить, чтобы не опоздать на автобус. Тогда она решилась подойти к зеленой двери. Минуту простояв в нерешительности, позвонила. Тишина. Она стала звонить увереннее, несколько раз. Не последовало никаких движений. Тут к ней подошел официант: