Темный баффер. Книга 2 - Иван Лагунин

Твою ж мать! Вот же выбор! Ведь они ублюдки — чертовы ублюдки, которые не останавливаются ни перед чем, двигаясь к своей цели… Но с другой стороны — у меня есть мой договор. Я хорошо помнил крепкое рукопожатие Эрни… Как и то, что он тогда сказал. Хотя, боюсь, к несчастью для него, это скорее были просто красивые словесы: затеряться в Дар Огаре проще простого. И если только я выберусь отсюда, у меня будет полно времени, чтобы это сделать.

— Это со мной, — повторил я в двадцать первый раз, и на моих руках заколыхалась черная дымка Стрелы Андала.

В тот же миг надпись над Андреем кое-чем дополнилась.

Андрей Попов. 54 Уровень.

Сука!.. Нифига себе!

«Братва» за моей спиной тоже увидела эту надпись, и я почувствовал, как из Инвентаря материализуются их клинки, а Тихий готовит Грозовой Шторм.

Но вдруг уровень из системной надписи исчез, а Андрей радушно рассмеялся.

— Да какая к черту разница, один — не один. Пошли. Давно тебя заждался.

В тесной каморке Андрея всей ораве было не развернуться, и хозяин быстро выгнал Санчеза и Тихого, оставив только нас с Эрни, в котором он мгновенно разглядел главаря шайки.

Пока полуголум колдовал над очагом, заваривая чай, я с интересом рассматривал его жилище. А посмотреть здесь было на что!

По каменным стенам была развешана целая коллекция странных деревянных фигурок. Бюсты, аналогичные бюстам Ленина, кривились то в мерзких усмешках, то в диком ужасе, то в едва скрываемом страхе. Множество множеств их гроздьями свисали с потолка и зявили пустые рты на непрошенных гостей. Слабый свет, с трудом пробивающийся сквозь единственное окошко, играл бликами на их лысинах, но не в силах был разогнать тьму по углам.

Наконец маленький язычок пламени весело заиграл под закопченной плошкой, и Андрей плюхнулся прямо на грязный пол.

— Ну че? — спросил он с плохо скрываемым нетерпением.

— Гм… Мы готовы.

— К чему?

— Ну… К Главному квесту…

— А, да эт понятно, — махнул рукой полуголум. — Я о Мастерах. Тебе еще не хочется их убить? Каждого и не по одному разу? Только представь… Рассвет, утреннее солнце, едва выступившее из-за гор, робкими лучами освещает лужайку подле моего дома… А на ней Мастера! Представил? Гренгам распят, карминовые капли крови стекают по его рукам и теряются в шерсти, Акау-Наг стонет, потому что его яйца… ха-ха-ха… вот этими самими руками… ха-ха-ха… его яйца…

Чьёрт… По-моему он совсем спятил. Я спиной ощутил буравящий взгляд Эрни, обещающий нарезку меня тонкими ломтиками. Уж точно не такого союзника он ожидал увидеть!

— Так, стоп! — оборвал я излияния Андрея. — Главный квест. Мы здесь за ним. Ты обещал нам помочь, найти союзников, которые помогут нам его пройти!

— Гм… — Андрей заткнулся и с минуту глядел на меня как на сумасшедшего, а потом в мгновение переменившись в лице, подпрыгнул с пола и, забыв о чае, рвану на выход приговаривая. — Так а че, ты расселся, болван, пойдем, пойдем! Нас же уже ждут! Ждут же уже нас! Ха-ха-ха…

Горы притихли, когда мы вышли на поляну перед домиком. Андрей вдруг сбросил с себя суету и встал, будто врос, в центре лужайки. Медленно, словно пробуждаясь от долгого сна, он выпрямился во весь, как оказалось, немаленький рост. На какое-то время перестал быть похожим на карикатурный образ Радагаста в «Хоббите». Плечи его расправились, исчезла постоянное дерганье. Он нахмурил брови, грозно посмотрел куда-то в небеса, и закричал, раскалывая небеса:.

— Ни к кому не взываю, ибо вы прокляли меня, проклятые Боги!

Горы содрогнулись от подобного святотатства… Но еще больше они обладели от дальнейших криков сумасшедшего полуголума:

— Срал я на вас, Проклятые боги! Трижды срал! Имел я тебя, сраный Угг! Имел я тебя, сраный Яр, имел я тебя, Абардараг… Имел я…

Твою ж мать, моя челюсть чуть не шлепнулась на пол, от такого заклятья. Сумасшедший дурак, раскинув руки, смело глядел в небеса, на все лады понося самый могущественных из известных существ Дар Огара…

Но вдруг я почувствовал магию. Она в мгновение внезапно сгустилась до такой концентрации, что ее можно было хватать руками. Густая как мед наполненная силой субстанция выдавилась из горы, словно из сот и ручейками потекла к беснующемуся сумасшедшему.

— Имел я тебя трижды, сраный Гарн, имел я тебя еще раз, сраный Йемол…

В растерянности от творящегося, я обернулся к Тихому, но у того у самого глаза были, как оловянные пятаки.

Эта вязкая магия была совершенно мне незнакома. Та, которой орудовали мы с Тихим, походила на охлажденный пунш, отпускаемый нам строго ограниченной мерой — ровно столько, чтобы хватило на наши Чары. Нам не требовалась задумываться, откуда она является, как выцарапать ее из мироздания и употребить на свои нужды. Если Заклинания были проучены, единственно, что требовалась — это мысленная активация. Конечно, я знал, что в Дар Огаре полно племен и рас со своей собственной магией, но честно говоря, никогда не задумывался, а имеет ли она отношению к самому Дар Огару или я является «автохтонной», а значит не структурированный в его Чары?

Но, клянусь, Андрей творил что-то совсем непонятное. Вязкая сила, которую он будто приманил на свои проклятия из-под земли, вдруг исчезла… Но это было обманчивое впечатление. Я догадался, что он просто вложил ее в уже заготовленный каркас Заклинания!

Блин… Я и не знал, что так можно!

Полуголум, тем временем, наконец перестал поносить богов и теперь просто стоял, чего-то ожидая… И вскоре выяснилось, чего.

Портал.

Рваной раной над травой возник небольшой разрыв континуума. Он выглядел совершенно не так, как тот, через который из Пирамиды нас выкинул Последний Страж. Этот был… каким-то кустарным, что ли… И совершенно ничего не показывал «стой стороны» — его поверзность подергивала лишь зеркальная рябь.

— Прр-ошу… — обернулся к нам Андрей с елейной улыбочкой.

В этот момент он мне напомнил Бабу Ягу, что предлагает усесться на лопату Иванушке-Дурачку.

Мы переглянулись с «братвой», и я, пожав плечами, шагнул внутрь. А какой у нас еще был выбор?

Портал полыхнул ледяной вьюгой, а затем я зажмурился от внезапно блеснувшего в глаза солнца.

Приставив ладонь ко лбу, я медленно открыл глаза, пытаясь справиться с внезапным потоком света. А когда поднял взгляд, то сердце ухнуло куда-то в самые пятки.

Поляна, где мы оказались, была забита зелеными телами. Злобные рожи кривились в масках ненависти, а взоры их пылали яростью.

— Харан акари! Брувок гырал! — прорычал один из них и наставил на меня копье.