Назад в СССР 2 - Рафаэль Дамиров

Новоульяновской истории был не Гоша Индия, а молодой комсомолец Петров. По отдельности все эти факты можно было считать простым совпадением. Но если сложить в пазл… То получается, что я пытался прищемить хвост Гоше, но не добравшись до него, придушил его дочь. Звучит очень убедительно. Я бы на его месте в этом не сомневался. Но есть одно но… Очень веское. Не знаю, послушает ли меня обезумевший от горя отец. Попробую…

— Ты думаешь, вчерашний школьник может провернуть такое? — начал я издалека. — С валютчиками мне повезло, что остался жив, случайно на них напоролся, но меня они ранили. На фабрику я попал по совету соседки, без разряда и образования особо вариантов не было. И Зину не я выбрал. Скорее, наоборот… А в твоем чертовом казино мой друг проигрался. Твои бандерлоги его на проценты посадили и избить хотели, и мне пришлось вмешаться. Слишком многого ты ждешь от вчерашнего школьника. Такая сложная схема ему не под силу.

— Все так, но ты не простой школьник, — прошипел Гоша. — Ты думаешь, я не знаю кто ты такой?

Я насторожился. Вечер полон удивлений и открытий. Неужели он знает, что я из будущего? Нет. Не может быть…

— И кто же? — спросил я, но такого ответа никак не ожидал.

— Ты сын своего отца. Яблоко от яблони… Ты такой же, как он. Даже хуже. Умеешь притворяться. Казаться слабым. Выжидаешь момент и бьешь первым…

Епрст-э! Я просто охренел от такого поворота… Гоша знал моего отца?! Мать никогда про него не рассказывала. Избегала любых разговоров о нем. Удивительное дело — в доме не было ни одной семейной (а тем более его личной) фотографии.

Я все шкафы перерыл. Ни одного документа, именной квитанции из химчистки или чего-то подобного. И самое интересное — никто из соседей его не вспоминал. А на мои завуалированные вопросы лишь пожимали плечами. Призрак, а не отец. С нами он не жил, и вскоре мне стало на него пофиг. Я успокоился и выкинул его из головы. А, похоже, что зря…

— Я не помню своего отца, — проговорил я, надеясь, что Гоша, что-то прояснит.

Но тот лишь презрительно фыркнул.

— Твоя дочь не единственная жертва… — я смотрел Гоше прямо в глаза, пытаясь до него достучаться. — Сегодня нашли еще одну девушку. Она погибла раньше. Примерно месяц назад. Молодая, стройная. Как Зина. Ее задушили. Тоже в чаще, но не в парке, а в лесополосе на седьмом километре. Сегодня только обнаружили грибники. Тоже скажешь, я ее убил?

— Мне насрать на эту девку! — рявкнул катала.

— А на убийцу? Почерк схожий. Скажи, много на твоей памяти в Новоульяновске было задушено молодых девушек? Просто так… Без сексуального насилия или ограбления? Чувствуешь связь между этими смертями? Она очевидна.

— Три.

— Что три? — я непонимающе уставился на Гошу.

— Если считать Зину, то она третья… — тихо пробормотал Гоша.

— Как третья? — опешил я. — Вторая же?

— Год назад нашли первую, задушена на набережной была.

Вот черт! А я даже и не знал. Хотя откуда я мог знать, ведь здесь меньше полугода нахожусь. Но память реципиента должна была скормить мне эту информацию. Почему Петров об этом не помнил? Странно. Хотя ничего странного. Мальчик он был тихий и домашний, газет не читал, телевизор не смотрел. Мог и не знать. Да в полумиллионном городе убийство — явление не редкое.

В семидесятые убийств, конечно, было поменьше раза в два примерно, точной статистики я не знал. Такая информация сейчас запечатывалась грифом “Секретно”, но убийства случались. И из этого не стремились сделать хайп. Пресса не желтая была, а красная. Цензура четко работала, и СМИ не нагнетали негатив и треш по поводу и без повода, и новости люди смотреть не боялись.

— Про третью жертву не слышал, — сказал я. — А Зину и неизвестную девушку, уверен, убил один и тот же человек.

— Так может, это был ты? — не унимался Индия.

— Какой мотив тогда?

— Не знаю, — замотал головой Гоша. — Гладко кроешь, Курсант. Думаешь, я тебе поверю? Завтра с тобой разберусь. Свою последнюю ночь ты проведешь в подвале. Уведите его!

Гоша крикнул громко, чтобы подручные за стенкой услышали. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились два головореза, подхватили меня под связанные руки и куда-то поволокли.

Глава 2

Меня вывели во двор. Мешок больше на голову не одевали. Это плохо. Значит, Гоша определился со своими планами на меня. И они не в мою пользу.

Просторное подворье огорожено высоченным забором из красного кирпича. Внутри все стандартно: беседка, неработающий сейчас фонтанчик, подстриженные кустики с уже пожухлой листвой, отсыпанные дорожки. Дача напоминала генеральскую.

Я вертел головой не из праздного любопытства. Запоминал обстановку и прокручивал в мозгу варианты побега. Если садануть одному ногой в колено (попытаться сустав надломить), второму локтем диафрагму выключить, то можно попробовать дать деру. Но со связанными руками далеко не убежишь. Двухметровый забор никто не отменял. К тому же колено разбить сходу не так просто. Точно и сильно попасть надо.

— Шевелись давай! — чувствительный тычок в спину придал мне ускорение и вывел из размышлений.

Меня подтолкнули к неказистому строению, примыкающему к дому. Кирпичная коробка напоминала вход в бункер. Железная дверь с массивным навесным замком свидетельствовали о том, что подвал иногда использовался, как тюремная камера.

Настроение мое совсем упало. Я надеялся на ветхий погреб, а из такого фиг смоешься. Скрежетнула дверь и меня грубо втолкнули внутрь. Я чуть не споткнулся на ступеньках, что уходили вниз в черноту глубины. Пахнуло сыростью, плесенью и могильным холодом.

Бух! — за мной хлопнула дверь. Лязгнул замок. Я осторожно спустился вниз. Кромешная тьма, как у Тайсона в одном месте. Нужно обследовать “камеру”.

Спустился. Пол по ощущениям твердый — очевидно, залит бетоном. Выставив вперед связанные руки, наткнулся на полки с нагромождением пузатых стеклянных банок. Разносолы, скорее всего. Как и положено в подвале…

Взял одну банку и швырнул на пол. Ноги обдала холодная жижа. Звон осколков в замкнутом помещении показался слишком громким.

Я наклонился и пошарил по полу. Черт! Уколол руку. Палец защипало, порезал-таки. Вот и подходящий осколок. Взял его в руки, ощупал и нашел подходящий острый край.

Изловчившись, стал пилить веревку. Несколько раз царапнул запястье. Надо поаккуратнее,