Человьи - Алекс Веагур

Сначала муж рассказал ей об инициируемом Центром конкурсе. Затем он поделился с ней своими соображениями, почему в их газете редактор с больным сердцем испытывает к нему отеческое расположение. Наконец, нить его повествования привела к той самой статье, которую ему для лучшей жизни нужно «не просрать».

Когда лунные пятна стали исчезать в углу комнаты, газетчик признался, что не имеет никакого представления, о чём писать.

— У нас есть неделя, дорогая. Одна неделя. Но она у нас есть. И если моя статья лучше всего… лучше, чем у других, раскроет добродетель Центра, тогда…

Но он не договорил. Его губы прикрылись супружеским поцелуем.

Вскоре кровать, сменившая несколько поколений, снова заговорила — но уже без злобы и без какого-либо ворчания. Двое запрограммированных на жизнь человьёв растворялись друг в друге — мечты их набирали силы, а прошлое оставалось в прошлом.

Скрипели старые пружины.

Когда пружины затихли, газетчика снова посетила уверенность — необъяснимая, но не вызывающая сомнений. Он непременно напишет нужную статью! И непременно станет победителем! Ему хотелось поделиться этой уверенностью с женой, но он всё не находил слов, а потому лишь сжимал и сжимал её тёплую ладонь под одеялом.

— Утро вечера мудрене́е, дорогой, — услышал он перед тем, как провалился в сон.

А через неделю вышла та самая статья. И молодой газетчик с женой переехал на четвёртый уровень.

Глава 3. Птичка в парке

Пенсионер, раздевшись догола, осматривал себя в зеркало.

Плешь, низкий лоб, смешной подбородок и выбитый на работе глаз за опоздание. Тощие руки, впалая грудь, живот с выпяченным пупком и мужское достоинство, все пять раз вызывавшее смешки у женщин. Как же он ненавидел своё тело! Ненавидел до одури!

Пенсионер сверкнул единственным глазом и опустил взгляд ниже.

То ли дело ноги! Чужие ноги, волей случая доставшиеся ему — крепкие, налитые силой. Ноги атлета. Ноги моделей из рекламных роликов, которые он иногда смотрит по «тиливизиру» из Центра. Его! Собственные! Ноги!

«Жизнь не так уж и неблагосклонна ко мне», — подумал он, натягивая трусы.

Зацепившись взглядом за вены на тонких руках, он замер. Бледно-голубые, почти прозрачные вены напомнили ему забравшихся под кожу маленьких змеек — даже не змеек, а дождевых червяков. Но мысль не останавливалась, и вскоре больные вены предстали уже трупными червями, ждущими своего часа.

— Хрена с два! — проскрежетал пенсионер. — Ещё поживём.

До встречи с газетчиком оставалось чуть больше часа.

Они сидели в «Парке Смирения» и разговаривали. Обсуждали планы лучшей жизни для каждого.

Жена газетчика брезгливо держалась от пенсионера на расстоянии. Что ж, понять её можно: путешествовать на четыре уровня назад отважится не каждый. Притом, они не «чёрные котелки» из Центра, и им недоступна реинкарнация. А если у них нет таких привилегий, думал пенсионер, тогда и причина на эту «вылазку» должна быть особенной.

«Вам это нужно больше, чем мне, так?» — прищурив свой единственный глаз, пенсионер всматривался в лица важных гостей.

— То есть, — сказал он, — если я правильно понял, я могу претендовать на тот же уровень, что и торгаш? На седьмой. И по той лишь причине, что ношу его ноги?

— Всё верно, — закивал молодой репортёр, переглянувшись с женой. — И не претендовать. А вполне законно подать правильно оформленные документы — в «Межуровневую организацию по защите…»

Ударение на слове «правильно» не ускользнуло от пенсионера. И потому он бесцеремонно перебил репортёра:

— Правильно подать? За верно оформленные ксивы человьи такие барыши отдают! Куда мне-то? Я ж — обыкновенный пенсионер. А тут ни почёта, ни денег! Не дождёсси!

— Дождётесь, — ответил газетчик, открывая какую-то папку. — И в этом мы вам поможем.

Все замолчали. В ветвях липы, пахнущей мёдом, пропела птичка.

В этот момент, наблюдая за маленькой пичужкой, пенсионер неожиданно для себя ощутил к гостю симпатию. А что, если и правда к таким, как он сам, проявление заботы войдёт в норму — и на государственном уровне?! Ведь не зря же ещё в детстве от своего прадеда он слышал, что когда-то очень давно так и было.

Сердце пенсионера защемило тоской и слабой надеждой на перемены. Будто почувствовав это настроение, жена газетчика улыбнулась, а затем чуть придвинулась к пугавшему её безглазому пенсионеру:

— Добродетель Центра небезгранична — будем честны. Но если человью даётся шанс — глупо его не использовать!

Пенсионер согласился. Птичка перепорхнула на другую ветку.

— И как быстро? И… самое главное: что с этого вам?

Газетчик от такого прямого вопроса ухмыльнулся. А затем показал большой палец вверх:

— Всё правильно! Нужно тащить быка за рога. И юлить тут нечего. — Он захлопнул папку, откуда так ничего и не достал. — Как долго? Провернуть всё нужно за несколько дней. И за несколько этапов.

Пенсионер приподнял брови.

— Если поторопиться, послезавтра с утра вы уже сможете попасть на седьмой. Думаю, оформление документов займёт у меня сутки. Или чуть больше. Но это только половина дела. Наша задача: организовать торговцу новое продвижение. И вот тут уже нужны будете вы!

Указательный палец газетчика с аккуратно подстриженным ногтем приковывал взгляд.

— Ведь вместе с торговцем… по уже проторённой дорожке… продвижение должны получить и вы! Ещё одно продвижение!

Сердце пенсионера забилось гулко и волнительно. Сидя на лавочке, он пошатнулся, но опёрся о вовремя протянутую руку.

— Кстати, — будто невзначай проговорила жена газетчика, вглядываясь в ветви. Голосистой певуньи там уже не было. — Вы видели семью этого торговца? У него есть красавица-жена и семилетняя дочь.

На другом конце парка закаркала ворона.

Газетчик украдкой посмотрел на жену и неодобрительно нахмурился.

А через пару недель, уже на новом уровне и в новом офисе «Независимой газеты» газетчик получил заказ на ещё одну статью. Тогда-то он и вспомнил о красавице-жене торговца и его семилетней дочери.

Глава 4. Растворившись в толпе

О продвижении одноглазого пенсионера говорили повсюду. Никто ещё с окраин так стремительно не выбирался — не только без потерь, а даже с приобретением.

Добравшись с низов до верха, пенсионер стал ещё одной притчей во языцех. Теперь он носил не только ноги торговца, но и его руки, а также его тело. Молодое, крепкое тело, на которое засматриваются женщины.

И коль уж зашёл разговор о женщинах, то как не упомянуть об одном важном факте: проехавшись на костях «торгаша» до Центра, пенсионер получил в придачу и его жену — причём с дочерью в довесок. — «Но тут