Санек - Василий Седой

Размышления и воспоминания прервал злой дед, ввалившийся в избу. Он целенаправленно направился в угол, где располагались полати, на которых мне повезло проснуться или, правильнее будет сказать, осознать себя. Со словами «Я ведь тебя предупреждал!» он неожиданно подхватил со стола увесистый деревянный ковш и вылил из него воду прямо мне на голову.

Не ожидая такой подляны, я даже поперхнулся и закашлялся от попавшей мне в открытый рот воды. Не знаю, как так получилось, может, что-то сказать ему хотел, но вода действительно попала мне в рот, да ещё, как это бывает, не в то горло, отчего я закашлялся, немало насмешив этим своего деда.

Странно на самом деле звучит — деда, да ещё своего.

Но деваться некуда, придётся привыкнуть, вернее, принять и просто с этим жить.

Старик казался внушительным — как от голоса, густого баса с лёгкой хрипотцой, так и от его стати. На первый взгляд высоким он мне не показался, но вот шириной плеч и объёмом груди удивил. Думаю, всякие шварценегеры от зависти померли бы, глядя на эту мощь.

Но долго полюбоваться этим здоровенным мужиком мне было не суждено. Старик потянулся ковшом к ведру с водой, стоящему чуть в стороне на мощной табуретке, видимо, чтобы повторить диверсию. Поэтому, дабы избежать очередного незапланированного омовения, я как угорелый подорвался с постели и принялся шустро одеваться, действуя на автомате, будто делал это уже тысячи раз. Хотя почему «будто», именно что делал — ежедневно в течение всей этой жизни. Чуть не сплюнул от досады. Эта жизнь, прошлая жизнь, нет теперь ничего, есть одна, нынешняя, и на этом все.

Накинуть полотняные портки и рубаху вместе с сапогами — минутное дело, поэтому старик не стал больше применять санкций, кивнул одобрительно и произнес:

— Умывайся, позавтракаем, да и пойдём потихоньку, куда собирались.

Последние слова он произнес полушепотом, но я не обратил на это внимания, другим был занят.

Я просочился мимо деда к выходу из избы, по привычке чуть согнувшись, чтобы не стукнуться о притолоку, а когда выходил, чуть запнулся в сенях о порог возле двери. Оказавшись наконец на улице, я аж дышать перестал от открывшегося вида.

Красота неописуемая. Из-за кромки горы, полностью покрытой густым лесом, появился краешек солнца. Оно осветило все вокруг, я смог осмотреть привычный и в тоже время новый для меня пейзаж. Наш дом находился на небольшой возвышенности, расположенной в стороне от деревни ближе к горам и с этого пригорка открылся замечательный вид на деревню с домиками, похожими отсюда на игрушечные, небольшую речушку, протекающую у подножия нашей возвышенности, и на довольно обширную долину, где, собственно, и расположилось поселение со всеми полями и выпасами.

Хотя тут и жили люди, окружающая местность буквально кричала о первозданности и дикости окружающих лесов. Казалось, отойди на несколько километров и попадёшь в совершенно другой мир, туда, где о человеке и не слышали.

Глупо, конечно, так думать, но вот накатило, и ничего с этим поделать не могу.

Долго любоваться открывшимся видом не стал, так, осмотрелся, вдохнул вкусного, незагаженного цивилизацией воздуха, да и потопал к расположенному шагах в тридцати от дома источнику с ледяной прозрачной, как слеза, водой. По дороге размышлял: «все получилось, как я заказывал перед смертью. Тут тебе и природа нетронутая, и война на носу, начало которой хотелось бы переиграть. Понимаю, что это нереально, но помечтать-то можно. Да и в любом случае она меня затронет, хочу я этого или нет. Но это ладно, потом как-нибудь об этом подумаю, сейчас надо привыкнуть, вернее принять уже наработанные привычки и прикинуть, как буду жить дальше».

Насущный на самом деле вопрос, сверхактуальный.

Дело в том, что я в этой деревне чуть ли не самый продвинутый ученик, и наша учительница все уши деду прожужжала о моей одаренности. Дожала старика и буквально заставила его принять меры, чтобы я переехал в более цивилизованное место и там получил уже нормальное образование.

Дед, надо отдать ему должное, прекрасно понимал важность этого самого образования, не всю жизнь в лесу прожил, поэтому сильно не сопротивлялся. Но несмотря на то, что в Москве у нас были дальние родственники, он решил, что жить я там должен один, в своем доме, который по приезде мне предстоит купить.

А вот средства, необходимые для этой покупки, мы сегодня и пойдем добывать.

Если честно, у меня нет никакого желания куда-то уезжать, нравится мне здешняя жизнь. О подобном в прошлом можно было бы только мечтать. Но теперь уже не переиграть, слишком уж все далеко зашло, и подготовка к моему отъезду заняла больше года.

Чего стоила только переписка с родственниками. Чтобы отправить или получить от них письмо, нужно прошагать почти полторы сотни километров по гористой местности, где нет никакой дороги, кроме звериных троп, а делать это нам с дедом пришлось четыре раза в течение года. Поэтому заявить сейчас, что я передумал, это гарантировано получить мандюлей от деда и все равно отправиться учиться, но уже с напутственным пинком или, скорее, пинками. Даже мороз по коже пошел от этих мыслей, очень уж рука у деда тяжелая, с перебором. Не самые радостные у меня воспоминания о дедовском незамысловатом воспитании. Чуть что не так, и тут же прилетает подзатыльник, от которого даже в заднице зуд появляется, а если дед берет в руки вожжи, то хоть из дому беги, не раз и не два шкуру на жопе поменял не хуже змеи.

У источника я наконец рассмотрел свою нынешнюю внешность, и, скажу я вам, увиденное мне понравилось. Мордаха с правильными, немного жестковатыми чертами лица, волосы светло-русые, глаза синющие, а тело как у Аполлона. Никакого сравнения с тем, что было в прошлой жизни. Фигура поджарая, словно высушенная, под чистой смугловатой кожей буквально перекатывались литые, даже на вид тугие мышцы, красавчик, что тут еще скажешь. Тело действительно в идеальном состоянии, а если учитывать, что я еще расту, даже представить сложно, в кого я могу превратиться. Если и можно придраться, то это к росту, да и то с натяжкой. В прошлой жизни я был