Блеск Акима - ChaosCrash13

— Проецирую, — убедившись, что его капитан съела и выпила все «полезное для твоих яичников», довольно сообщил Блеск Акима, и спроецировал голограмму своего коммуникационного пространства.

Сира, чертыхнувшись на блесковы подколки, тут же вылетела со вспомогательного поста управления, и через секунду оказалась на своем капитанском месте. После чего, убедившись, что образы всех кораблей на месте, а двое из пяти офицеров уже в коммуникационном поле, стукнула пальцами по панели управления связью, и тоже присоединилась к гелиоглифической беседе. Благо, та, кажется, началась весьма недавно.

— Хенри, хватит извиваться, — леди Аджана в своем окне связи была одновременно зла и весела, а на ее губах играла хищная улыбка, — Я приплыла за стариной Пенратом, и, вижу, он тоже рад встретиться со мной — собирает флот, а не драпает во все стороны сразу. Так что, я жду.

— Командор приходит тогда, когда считает нужным, и разговаривает с теми, с кем хочет, — высокомерно ответил на это темно-рыжий кот с рваными ушами и изрубленным носом, — И мы не знакомы, ягер-адмирал Аджана, чтобы вы со мной фамильярничали.

— Ой, незнакомы ли, Хенри? — ядовито ухмыльнулась ягер-адмирал, и медово продолжила, — А не тот ли ты «вольный кот», что насиловал меня на борту Клинка Дракиса? Или, может быть, я обозналась, и это не ваша шайка тогда пустила меня по кругу, как и остальных наших офицеров?

— Не знаю никакого Клинка Дракиса. Вы обознались, ягер-адмирал Аджана. Мы — силы обороны Командорства, — судя по вмиг прижавшимся ушам и побелевшему носу, этот кот прекрасно знал и Клинок Дракиса, и то, что случилось на борту этого корабля.

— Хенри, так сколько мне еще ждать нашу общую крысу? — приподняла бровь леди Аджана, тоже прекрасно заметив реакцию кота.

— Как я уже сказал, Командор приходит тогда, когда считает нужных, ягер-адмирал, — кот нервничал: даже достал с пояса фляжку, и, никого не стесняясь, промочил горло.

— Ладно, я не настолько спешу, чтобы удовлетвориться лишь тобой, не пощупав мошну старой крысе, — располагающе улыбнулась коту леди Аджана (а в глазах ее горел очень нехороший огонь мести), и сладко добавила, — Хенри, вот честно скажи мне, как мерзкий пират флотскому офицеру: ты бы хотел быть нулифицирован или только кастрирован?

— Что вы имеете ввиду, ягер-адмирал Аджана? — похоже, кот испугался, — Мы — боевой флот Коман…

— Хенри, не лги. Ты сам прекрасно все знаешь. Как знаешь и мое право вас всех, кто был уличен в пиратстве, обкорнать до бесполости, прежде, чем отдать суду. А ты был уличен: ты участвовал в захвате Клинка Дракиса, и это ты начал бунт на мостике, мой лживый «гардемаринчик», — ухмылка леди Аджаны стала совсем злой, утеряв весь свой мед до последней капли, — Я, конечно, могла бы не обращаться к Пустотному Праву в его карающей ипостаси, как это делает большинство флотских офицеров, проявляя милосердие к вам, пиратскому отродью. Но, знаешь, они, обычно, и не бывают на моем месте: их не предают, не насилуют, не лишают свободы, не оскорбляют, не унижают, не… Я, Хенри, еще долго могу продолжать. В общем, я хочу мести. И не только за себя.

— Ну, так отымей меня, чешуйчатая шлюха, — скрестив на груди руки (с фляжкой), вызывающе фыркнул кот. Нет, Сира видела, что он не совладал с собой: просто, такая форма страха.

— О нет, Хенри. Тебе бы это понравилось. А мне этого, чтобы тебе нравилось, не нужно, — рассмеялась леди Аджана, — Нет, я хочу, чтобы и ты, и лживый крысак прошли не меньшее, чем пришлось мне. Вот только, не могу решить: Вас обоих лучше лишить всего, что делает вас самцами? Звучит весьма впечатляюще, да и страха наводит немало… С другой стороны, может быть, вам лучше отрезать только ваши мужские железы? Да, звучит не так устрашающе, и евнух вполне может жить полноценной жизнью: вводить фурри тестостерон медицина научилась не сегодня. Будешь вполне самцом, только потомства иметь не сможешь. Или не только?..

— Для начала, шлюха, тебе нужно будет с нами справиться, — уже не скрываясь бросил драконессе кот. Образы кораблей, толпящиеся за ним, поддержали кошака одобрительным галдежом. Глупая бравада: Что они стоят против четверки боевых кораблей?

— Нет, не только. Вы же с крысом — не добропорядочные фурри, что живут по закону и, согласно этому закону, ровно так же уважают тех, кто теперь не совсем самец или самка. Вы оба — пираты, преступный сброд, отбросы общества. А среди вас таких, помнится, быть самцом-без-яиц это совсем другое: это «девочка», без авторитета и недостойная уважения, но очень даже достойная быть игрушкой и украшением для других таких же отродий, что с яйцами, что с щелями, дабы поднять уже их никчемный преступный авторитет и их ничтожную пиратскую «крутость», — леди Аджана мстительно фыркнула на опять потерявшего кураж кота, и обратилась к его кораблям, — Так, пиратье, на большую часть из вас у меня ничего нет, кроме того, что вы плаваете под рукой Пенрата. Так что, предлагаю вам сдачу в мои руки: на месте вам ничего не будет, а на суде, если за вами что-то достойное внимания судьи и прокурора числится, вам зачтется добровольное подчинение правосудию.

— Не слишком много на себя берешь, регуляторша? — выступил вперёд образ одной из кораблей, пытаясь всем своим видом изобразить лихость и удаль.

— Ты о моем милосердном предложении, пиратка? — в ответ усмехнулась леди Аджана, — Просканируй наш флот, если способна (ты, ведь, корабль постройки одной из малых держав, верно?), и убедись: сюда прибыли охотники. И шансов у вас, вчерашние торговцы и посыльные, никаких. Среди вас нет ни одного полубоевого или боевого корабля: вам нечего противопоставить вашей судьбе, кроме чистосердечного раскаяния и добровольной сдачи на волю правосудия. Как вы все это время умудрялись пиратствовать?

— Когда мы вам, охотникам, хвосты откусим!.. — вызверилась пиратская корабль. Она, что, совсем не понимает расклада сил? Или надеется на какую-то уловку своего вожака?

На этом в коммуникационном пространстве на пиратской стороне возник образ еще одного персонажа, и корабль осеклась. Это был холеный самец-крыс серого окраса с бросающимися в глаза парой передних верхних резцов, намеренно нарощенных золотом так, чтобы далеко выступать из-под верхней губы.

— О! Аджана! А я то думал: о какой