Механик - Алекс Орлов

Очень быстро промчалась пара неотложек и троих приезжих увезли на машинах с сиренами и мигающими огнями, а им на смену прибыла полиция в лице местного шерифа Манфреда Корна.

Если бы дело ограничилось только им, возможно разбирательство прошло бы иначе, однако, как назло, в это время в городке присутствовал инспектор из округа, которые проверял, как шериф Корн ведет делопроизводство.

Для этого “бумажного червя” подвернувшийся шанс подняться по служебной лестнице был очень желателен. Он давно мечтал о карьере в оперативном отделе, но над ним смеялись и предлагали, для начала, совершить героический поступок, то есть как-то себя показать. А как показать, если всё время занимаешься только бумагами и параграфами?

И вот тут, пользуюсь служебным положением, лейтенант из города, потребовал от шерифа в полной мере провести расследование и записать показания всех свидетелей. А таковых набралось немало, поскольку когда началась драка из клуба вывалила целая толпа.

При этом Рамиреса мало кто запомнил, а вот Джека, который был повыше и вовсю работал кулаками, заметили все.

Потом был арест, недолгое разбирательство и хотя нож не нашли, а кровь на руках Джека оказалась из носов тех, кого он сбивал, суд огласил наказание в пять лет.

“Всего пять лет!” – как выразился адвокат – племянник соседки, которая рекомендовала его, как очень хорошего мальчика.

– Нам еще очень повезло, Джек, что все пострадавшие выжили!

С одной стороны он был прав, Джеку светило до пятнадцати, но пять лет, это пять лет. Пять лет его – Джека молодой жизни.

3

Джек не заметил, как уснул и безо всяких снов проспал до самого подъема, который в рабочем бараке также происходил без особой строгости.

От “рабочих мужиков” надзиратели никаких подлостей не ожидали, это вам не криминальный “Второй корпус”, где после команды “Подъем!” в надзирателей, случалось, летели ботинки и даже табуретки, все зависело от того, как чувствовала себя с утра элитная часть воровского барака.

Умывшись под ледяной струей воды и почистив зубы казенной зубной пастой “мятная № 5”, Джек почувствовал себя лучше и на завтрак пошел в хорошем расположении духа.

Сегодня снова была питательная смесь непонятного происхождения, но как уверяло начальство, в ней имелись все необходимые витамины и микроэлементы. Проверить это было трудно, однако никаких расстройств здоровья, связанных с нехваткой чего либо у сидельцев действительно не наблюдалось.

Иногда смесь была желтой, в другой раз оранжевой или розовой. Когда-то в качестве лапши, другой раз в виде гранул. Все это многообразие вида и цвета делалось на одной кухонной машине, Джек знал это наверняка, поскольку уже пару раз ее ремонтировал.

Запивать все это приходилось подкрашенной горячей водой с запахом чая или фруктового морса и сдобренное некоторым количеством синтетического кофеина, чтобы взбодрить работяг перед началом рабочего дня.

Ну и таблетка пищевых волокон, которой не пренебрегали, ни работяги, ни воры. Без нее случались запоры или диарея.

– Поторапливайтесь, ублюдки! – проорал от двери Гризли, который иногда наведывался в столовую, чтобы подогнать бригаду.

Между тем, часы на стене показывали запас в десять минут и у сидельцев еще было время заглянуть в сортир. Однако, если уж Гризли приперся в столовую, значит не в духе и будет махать дубинкой по делу и без дела. Поэтому работяги из бригады стали подниматься с мест, на ходу разжевывая таблетки с пищевыми волокнами.

Поднялся и Джек, натягивая серую, в цвет робы, кепку.

Пока бригада шла к выходу, столовские шныри убирали посуду с их стола, потому что на это место уже направлялась другая.

Между тем, Гризли не оставлял работяг в покое и на тюремном дворе, залитым бетоном, как армейский плац.

Прежде, рассказывали, тут были даже зеленые насаждения, но после бунта, когда заключенные использовали дубины из свежесломанных сучьев, начальник приказал убрать деревья и залить все бетоном. А в качестве компенсации, глухие стены Первого и Второго корпусов выкрасили белой краской и нанесли рисунки с деревьями и цветами.

Правда, вышло не очень – художник оказался слабоват, а остальная часть корпусов осталась грязно-серой, но приезжавшая из округа комиссия, курировавшая условия жизни заключенных, осталась довольна, а начальнику вынесли благодарность.

– Давайте, сволочи, двигайте поршнями! – продолжал неистовствовать старший надзиратель.

– Ты слышал?! – свистящим от возбуждения шепотом произнес Гарри-Хворост в самое ухо Джека, тот даже поморщился.

– Что еще?

– Только что два вертухая со Второго корпуса хихикали, что к нашему жирняю гости нагрянули, пока он был на службе!

– Какие гости, о чем ты? – не понял Джек, на ходу осматриваясь из осторожности. Безопасных зон здесь не существовало и кого-то могли запросто проиграть в карты. Иногда, только на “пустить кровь”, а могли и посерьезнее.

При этом, ценились лоты вроде заметных тюремных персон, особенно тех, кто находился в авторитете и не важно в каком корпусе.

На Джека за три года нападали дважды.

– Да к бабе его хахаль наведался и жирняй его застал! Но самое интересное, знаешь кто это был?! А!?

– Да не ори, он тебя услышит… – одернул Хвороста Джек, замечая что Гризли сегодня подпрыгивал, как на пружинах, а его свисавшие щеки были неестественно красными.

Похоже Хворост не врал.

– Ты помнишь Чуню?

– Чуню?

– Ну да, он через полгода после твоей посадки откинулся. Он еще остался тут в городке у какой-то стремной подруги, потом ушел на пилораму работать, так вот именно он к жирняевской бабе и приладился, прикинь!

– Да тихо, он тебя уработает за такие слова, – снова одернул товарища Джек.

– Это была месть, понимаешь? Жирняй его дважды обрабатывал дубинкой так, что разок тот даже на больничку свалил и даже гипс накладывали. А вот теперь ответочка прилетела, прикинь?

– Так чего же ты радуешься, дурак? Он же с нас сегодня шкуру будет живьем снимать!

– Думаешь? – произнес Хворост с озадаченным видом и вскоре на его вопрос пришел ответ. Гризли, безо всякого повода, огрел дубинкой у входа в цех Фредди Бартона.

– Всех перекалечу, ублюдки! – взвыл старший надзиратель и замахнувшись еще раз, все же сдержал себя и ударил по стене, да так что откуда-то сверху свалился кусок штукатурки и разорвался словно граната, обдав белесыми кусками ботинки надзирателя и отутюженные штаны цвета хаки.

Понятно, что и это событие хорошего настроения Гризли не прибавило. Он прикрыл глаза и шумно вздыхал, как паровой молот, чтобы успокоиться и не переколошматить всю бригаду, за что, конечно, его бы тотчас вышвырнули со службы, а другой работы в этом городке не было.

Между тем, бригада встала по местам и