Турнир зрячих - Оливер Митчел

* * *

Последние дни были, наверное, худшими в жизни Милани. По дороге в Сегалу друзья почти не разговаривали. Лени замкнулся в себе и на любое слово огрызался, или просто отмалчивался. Сама Милани тоже не горела желанием общаться. В её голове роились мрачные мысли, а по ночам она несколько раз просыпалась с криком и ещё долго потом пыталась отогнать жуткое видение – бездыханный Калеб с ужасной рваной дырой в груди. Алиса отошла от потрясения быстрее товарищей и поначалу пыталась их как-то расшевелить, но отступилась, едва не переругавшись с Лени в пух и прах. Мэтр Ласло и остальные члены отряда видели состояние молодых магов и старались лишний раз им не докучать. Так они и ехали в гробовом молчании, думая каждый о своём.

А дома девушку ждал неприятный разговор. Сразу по возвращении отец вызвал её в свой кабинет, и взгляд его не сулил дочери ничего хорошего.

– Как съездила?

– Плохо. Калеб погиб.

– Жаль, перспективный был артефактор. А что тёмный?

– Пап, я правда сейчас не хочу об этом говорить, – в душе Милани поднималось глухое раздражение. Неужели он не понимает?

– А придётся! Ты чем вообще думала, ввязываясь в эту авантюру?! Гнаться за поддавшимся!

Гнев архимага был страшен, но ей сейчас было плевать.

– Не знали мы, что он поддавшийся! – заорала она в ответ. – Поначалу не знали!

– Поначалу! – поморщился отец. – Изволь рассказать всё как было по порядку и без истерик, а там уж решим, что с тобой делать.

Не отвечая, Милани развернулась на каблуках и бросилась к двери, но на её пути возник золотистый барьер. В бешенстве девушка обрушила на него собственное плетение, потом другое и третье – всё без толку. Можно, конечно пробить пол и провалиться на первый этаж, но она ещё не настолько вышла из себя.

– Что непонятного? – процедила она оборачиваясь. – Я не хочу сейчас об этом говорить. Дай мне немного времени.

– Мир не крутится вокруг твоего «хочу», – ледяным тоном произнёс отец. – Ты мэтр и взрослая девушка, а ведёшь себя, как истеричная девчонка.

– А ты ведёшь себя, как тиран! – огрызнулась она. – Хорошо, слушай. Всё равно ведь меня не отпустишь.

И она начала рассказ. Он занял довольно много времени, и всё это время Милани стояла посреди кабинета. Сесть ей архимаг так и не предложил.

– Плохо, – подытожил ректор Сегальской академии магии. – Очень плохо.

– Что именно?

– То, что произошло с душой поддавшегося. Я о таком ни разу не слышал, что наводит на неприятные размышления.

– Думаешь, в архивах ничего не найдётся? – удивилась девушка.

– Полагаю, что нет, хотя я прослежу, чтобы там всё перерыли.

– Хочешь сказать, мы столкнулись с чем-то уникальным?

– Я бы сказал, из ряда вон выходящим, – мрачно протянул архимаг. – Хуже всего, что неведомое доселе явление ускользнуло от нас. Вместе с душой поддавшегося.

– Ты думаешь, что он мог… не просто умереть? – от этой мысли у неё внутри всё похолодело.

– А кто его знает, что он мог, а что нет, – пожал плечами отец. – Везде встречаются аномалии. В физических телах, в аурах… может, и в душах тоже. В любом случае, я подниму архивы, а пока нам остаётся только гадать. Во всей этой истории одно хорошо – у тебя появился повод для новой встречи с его высочеством.

Этого ещё не хватало! Ну почему он просто не может оставить её в покое?!

– Я же сказала, – медленно, стараясь не сорваться произнесла Милани, – что не хочу сейчас возвращаться к этой истории.

– Прежде, чем навязывать окружающим своё «хочу», надо над ними возвыситься! – рявкнул архимаг. – А ты, стоя в начале этого пути, вытираешь сапоги о ковровую дорожку, которую я пытаюсь перед тобой расстелить!

– А может, стоит дать мне самой решать куда идти и что делать?! – взорвалась девушка.

– Не стоит! Я старше тебя в тридцать раз и, поверь, знаю, что будет для тебя лучше. А самостоятельно ещё успеешь пожить, если раньше шею не свернёшь по дурости!

– И что хорошего мне ждать от принца?! Насколько я знаю, он далеко не первая фигура при дворе!

– Он почти что в опале, – совершенно спокойно ответил отец. – Но в политике всё меняется в считанные дни. Оттого, что он нас запомнит, вреда не будет, а польза может быть. Не завтра, так через полвека.

– У однодневок память не такая долгая, – она спорила уже чисто по инерции.

– А это уже от тебя зависит, насколько хорошо принц запомнит имя лен Саль, – архимаг неожиданно улыбнулся. – Как и тебе, ему свойственна любовь к авантюрам. Сойдётесь на почве общих интересов.

– Ты что, хочешь из меня куртизанку сделать?! – задохнулась от гнева Милани.

В его глазах появилось новое, прежде незнакомое ей чувство. Разочарование?

– Всё-таки ты дура, – тяжело вздохнул отец. – В мать пошла, не в меня. Но я люблю тебя и такой, и никогда не превратил бы в подстилку. А теперь иди, нам обоим нужно остыть.

Стрелой вылетев из кабинета, девушка умчалась к себе и, упав на постель, горько разрыдалась в подушку.

* * *

Дарин сидел за столом у себя в кабинете и внимательно изучал длиннющий список предметов, изъятых при обыске катакомб. Столы, стулья, набор кресел производства ремесленного дома «Лаврен и сыновья» … Может быть, в этот раз повезёт? Принц зарылся в бумаги, наваленные повсюду вокруг здоровенными кипами и через какое-то время выудил нужный отчёт. Всё как обычно. Покупку доставили в загородный дом, зарегистрированный на имя давно умершего человека, и было это аж пятьдесят лет назад. Некроманты не были дураками и не пытались утащить что-либо под землю в черте города. Всё необходимое незаметно переправлялось по одному из туннелей, выводивших к реке. Действовали они крайне осторожно, что никак не вязалось с известными событиями, после которых чернокнижникам пришлось драпать из города. В общем, очередной тупик. Что ж, что у нас дальше? Деревянные колодки, шесть штук, дыба, кандалы… Это уже пошли пыточные приспособления и тюремные принадлежности. Нет, так он ничего не добьётся! Дарин раздражённо отбросил свиток в сторону, тот зашуршал, сворачиваясь в рулон. Попытка нашарить улики среди имущества беглых преступников была жестом отчаяния, предпринятым после многодневного изучения следственных отчётов. К сожалению, все эти усилия пропали втуне, как и попытки самих работников Имперского сыска и Особой канцелярии размотать до конца хотя бы одну ниточку Сегальского дела. В груди у принца неприятно заныло. Как же он не любил проигрывать! Пусть даже там,