Лаосский Гамбит - Сим Симович

— А ты, философ, завязывай с упадническими настроениями, — жестко оборвал его Семён, безошибочно узнавая типаж. — Как фамилия?

— Рядовой Кабыздох. Ян Генрихович, — браво отрапортовал здоровяк, чуть не выронив гранатомет. — Штурмовик. Рифмоплет по призванию, десантник по недоразумению.

— Отлично, Ян Генрихович. Считай, что в рай ты не попал из-за плохого поведения, а в аду мы наведем свои порядки.

Офицер повернулся к остальным бойцам, которые уже стягивались к грузовику, с надеждой глядя на новоявленного командира.

— Слушай мою команду! Скобарь, Кабыздох — проверить периметр. Собираем всё трофейное оружие, боекомплект, медицину и фляги с водой. У этих жмуриков рации должны быть, ищите. Урал бросаем, его отсюда даже танком не выдернешь. У нас максимум десять минут, пока эти лесные братья не привели подкрепление. Живо, парни, шевелите поршнями! Смерть — не повод расслабляться!

Десантура, получив четкий приказ, мгновенно пришла в движение. Оцепенение спало. Появилась цель, а значит, паника отменялась. Хмельницкий проверил затвор своего трофейного карабина и хищно оскалился. Партия обещала быть очень интересной.

Глава 2

Мародерство, если оно проводится в служебных целях и во имя выживания личного состава, деликатно именуется «сбором трофеев». Десантура освоила этот процесс с пугающей скоростью и эффективностью. Джунгли еще не успели переварить эхо недавнего боя, а бойцы уже деловито потрошили карманы и разгрузки поверженных противников.

Семён с удовлетворением отметил, что паники нет и в помине. Парни работали слаженно, как единый механизм, инстинктивно разбившись на двойки.

Из-за поваленного ствола баобаба, мягко ступая по влажной листве, вышел высокий, по-спортивному подтянутый боец с интеллигентным, почти аристократическим лицом, которое сильно диссонировало с грязной тельняшкой и заляпанным кровью камуфляжем. В руках он бережно, словно хрустальную вазу, нес две замысловатые мины-растяжки американского образца и связку гранат.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? — голос у десантника оказался под стать внешности: ровный, вежливый и с идеальной дикцией. — Сапер Смолянинов. Арнольд Арчибальдович. Позволил себе снять с джентльменов эти занятные игрушки. Сработаны грубовато, но для организации теплого приема преследователям вполне сгодятся.

Инструктор одобрительно кивнул, рассматривая трофеи.

— Хорошая работа, Смолянинов. Заминируй подступы к низине со стороны той тропы, откуда они отходили. Сделай так, чтобы следующий визит начался с красивого фейерверка.

— С превеликим удовольствием. Оформлю в лучшем виде, комар носа не подточит, — сапер изящно кивнул и растворился в зеленке с грацией профессионального танцора.

Хмельницкий двинулся дальше по периметру, оценивая состояние группы. Возле заднего борта застрявшего «Урала» развернулся импровизированный лазарет. Худой, желчный прапорщик с ввалившимися щеками и цепким взглядом, обильно пересыпая речь многоэтажными конструкциями, бинтовал плечо одному из бойцов.

— Терпи, салага! — рявкал медик, туго затягивая узел. — Радуйся, что навылет прошла, кость не задета. Сейчас трофейным йодом прижгу, и будешь как новенький. Главное, чтоб в этой бане гангрена не пошла, а то отпилю руку ржавой пилой без наркоза, клянусь Гиппократом!

— Прапорщик Иннокентий Петрович, для своих просто Пилюля, — представил медика подошедший Скобарь, поигрывая трофейным кольтом. — Мужик суровый, но штопает не хуже швеи-мотористки.

— Потери есть? — тихо спросил офицер.

— Двое тяжелых еще при падении, — мрачно отозвался пулеметчик. — Плюс ротный. Из легких — вот, Семенова зацепило, да мне по касательной каску чиркнуло. Жить будем. Хуже другое, командир. Патронов кот наплакал. На каждый ствол магазина по полтора осталось. Мой «печенег» тоже голодным пайком питается — две ленты и привет.

Семён нахмурился. Воевать в джунглях с пустыми магазинами — затея, обреченная на быстрый и печальный финал.

— Собирайте все М-16 и боекомплект к ним. Придется переходить на подножный корм. Стволы капризные, грязи боятся, но бьют кучно.

В этот момент со стороны кустарника раздался смачный шлепок и сдавленный стон, а следом — тягучий, монотонный голос, читающий то ли проповедь, то ли устав караульной службы:

— Ибо сказано в Писании: кто с мечом к нам придет, тот в орало и получит. А ну лежать, нехристь буржуазная, кому говорю! Дернешься — отправлю на Суд Божий досрочно, грехи замаливать.

Командир резко развернулся на голос. На краю поляны, прижав коленом к земле щуплого азиата в тигровом камуфляже, возвышался жилистый боец с хищным профилем и снайперской винтовкой СВД за спиной. В одной руке он держал самодельный деревянный крестик, а в другой — трофейный десантный нож, острие которого недвусмысленно упиралось в шею пленника.

— Шульга, Нестор Прокопьевич! — крикнул десантник, заметив приближающегося офицера. — Замкомвзвода и штатный снайпер. Вот, изловил заблудшую овцу. Пытался уползти под шумок. Вроде из местных, но форма заморская.

Пленный затравленно зыркал по сторонам, лопоча что-то на непонятном гортанном наречии. Выглядел он паршиво: лицо в синяках, рука неестественно вывернута.

— Отличный улов, Нестор, — рязанец присел на корточки перед партизаном. — Язык нам сейчас нужен как воздух. Только вот беда — по-ихнему мы не разумеем.

— Никак нет, товарищ старший лейтенант! — раздался звонкий, молодой голос.

Из-за кабины грузовика вынырнул невысокий, юркий сержант. Лицо перемазано машинным маслом, глаза горят фанатичным блеском, а в руках — тяжелая зеленая коробка с длинной штыревой антенной.

— Сержант Рябов, позывной Шуруп! Радист. Я тут у жмуриков рацию ихнюю, американскую, позаимствовал. «PRC-77», отличная машинка! А у этого кренгеля, — сержант кивнул на пленного, — в разгрузке блокнот с частотами и разговорник валялся. Англо-хмонгский! Я в школе английский учил, пятерка была! Сей момент устроим дипломатические переговоры.

Шуруп плюхнулся на землю, полистал грязный блокнот, шевеля губами, а затем выдал в лицо пленному ломаную, чудовищную конструкцию из английских слов, приправленную для убедительности отборным русским матом.

Как ни странно, это сработало. Хмонг замер, захлопал глазами, а затем, увидев, как Шульга многозначительно поигрывает ножом, начал торопливо тараторить, указывая дрожащим пальцем на северо-восток.

Радист внимательно слушал, морща лоб, переводил взгляд с блокнота на пленного и обратно.

— Короче, расклад такой, командир, — наконец выдохнул Рябов, утирая лоб рукавом. — Это отряд генерала Ванг Пао, их ЦРУ тренирует. Они нас за какой-то спецназ Вьетконга приняли. А самое главное — у них тут в трех километрах к северу временный лагерь. Схрон. Там жратва, патроны, медикаменты и американские инструкторы сидят, радиосвязь с базой держат.

Хмельницкий медленно поднялся. Кусочки головоломки складывались в идеальную картину. Оставлять группу в низине у разбитого грузовика было самоубийством. Рано или поздно американцы чухнутся и накроют этот квадрат минометами или, что еще