Побег - Виктор Викторович Зайцев

Хоть я умер в полностью изношенном организме, но очнулся-то в новом и довольно сильном теле. Поэтому легко скользнул под правую руку левого от меня мужика, воткнул свой кулак в его солнечное сплетение и толкнул соперника спиной на пол, с одновременной подсечкой. Не спортивной подножкой, конечно, а резко наступил противнику стопой под ногу. Никаких шансов устоять у того не осталось, он грохнулся так сильно, что напомнил падение шкафа в квартире. Его приятель даже не успел развернуться, только повернул ко мне голову, в которую я и влепил классический удар кулаком справа по челюсти. Боксеры, по-моему, называют его «крюк». Для надёжности добавил удар коленом в пах.

Итак, за пару секунд мои сокамерники оказались лежащими на полу, что дало мне возможность первым делом связать им руки за спиной их же рубахами, затем обыскать и уложить животами на пол. Бетон тёплый, не замёрзнут. Результат обыска меня не сильно удивил, но заставил задуматься. Уголовники оказались экипированы, как братья близнецы. У каждого оказалось по новой, только распечатанной пачке сигарет «Прима», ровно по двадцать пять рублей мелкими купюрами, и по коробку спичек, словно у молодого солдата, получившего необходимую амуницию в учебке. Не хватало только ложек и расчёсок, так всё это я обнаружил на небольшом столике в углу, противоположном от сортирной ямы.

Усевшись за столик, я задумался, припрятывая найденные деньги под стельки своих кед и за подкладку спортивного костюма. Откуда у арестантов настолько одинаковая экипировка? Словно кто-то выдал им аванс за будущую работу. Похоже, работой этой являлось моё убийство, хотя вряд ли. Скорее всего, уголовники должны были избить меня до полной потери воли и способности к сопротивлению, даже духовному. Непонятно откуда прорезавшаяся мысль подсказала, что наутро будет последнее заседание суда и, наверняка, приговор. Который давно написан и согласован. Ещё память напомнила о моём «неправильном» поведении на нынешнем заседании суда, активном сопротивлении обвинению и не признанию своей вины. Вспомнил, как требовал правосудия, а не заведомого признания меня виновным.

— Почему моим показаниям не верят, а верят этому подростку, который меня оговаривает? То есть слова офицера, честно прослужившего три года в милиции, государство ценит меньше, чем слова квартирного вора, у которого изъято краденое имущество? Я, что ли, его подбросил? И отпечатки пальцев вора тоже я оставил? — Пытался пробить стену непонимания народных заседателей подсудимый, но абсолютно безрезультатно. По их реакции даже владелец тела понял, что приговор уже составлен и озвучен заседателям. На них тоже нашлись рычаги давления, лишение премий, увольнение и так далее, вплоть до отчисления детей из школы.

В это время зашевелились связанные уголовники и пытались даже кричать. Пришлось заткнуть им рты кляпами, разорвав их же рубашки. Судя по рассвету в маленьком зарешеченном окошке, скоро выведут на суд. По нынешним провинциальным привычкам, суды начинаются в восемь утра. «Надо бежать», — возникла мысль, тем более, накануне вечером оба сокамерника-уголовника смеялись на мои слова, что ментов с гражданскими не садят вместе.

— Ты не мент, парень, тебя начальство уволило задним числом за день до ареста. И отсидку получишь в обычном лагере, и поедешь туда простым этапом. Если доедешь, конечно. Так что, лежи и бойся, — демонстративно хохотали уголовники.

Потому и не спал полночи бедный бывший инспектор уголовного розыска, боялся проснуться уже задушенным. Под утро неудачно задремал, чем и воспользовались сокамерники, скинув на пол, принялись избивать, да попали по виску, видимо, своими туфлями. Вот парень и потерял сознание, скорее всего, вместе с жизнью. Тут и я подвернулся, ну и подфартило — получить приговор и быть убитым уголовниками на этапе. Нет, такого удовольствия я прокурору и проклятому Федорчуку не доставлю. Надо бежать по пути в суд, из самого суда выбираться долго, могут конвойники догадаться выстрелить. Только, как я побегу в кедах без шнурков?

Я решил сделать шнурки, оторвав полосу от полы своей рубашки, и попытаться связать верхние дырочки под шнурки в кедах, пропустив под язычками кед. Чем и занялся, стараясь замаскировать свои обувные изменения разорванным и распушённым язычком. Приняв все меры готовности для побега, занялся допросом уголовников, для чего применил заточку, найденную в камере, всунутую между досками столика. Я приставил заточку к носу первого из сокамерников и, не вынимая кляпа, потребовал всё рассказать, пока я не воткнул заточку ему в глаз.

— А потом засуну заточку в руку твоего приятеля, да пну его по голове, чтобы лежал смирно до утреннего осмотра. Меня к тому времени на суд уведут, а ты уже дохлый будешь. Устраивает такая перспектива? Мне терять нечего, лучше ехать на зону авторитетом, если попытаются к убийству привязать. Зато я на время следствия ещё полгодика здесь покантуюсь, докажут или нет, а срок пойдёт. Но ты уже этого не увидишь.

Глава 2

Лесная жизнь

Проснулся я рано, почти на рассвете, практически выспавшись. Видимо, сказалась старческая привычка быстро высыпаться. Накануне вечером после ужина густой наваристой грибовницей, я нарубил сосновых и осиновых веток, ими и укрылся от полчищ комаров и утренней росы. Практически удалось, особых укусов на теле утром я не разглядел, и роса, покрывшая всю траву вокруг, меня совсем не задела. Сразу сходил к соседнему роднику умыться, набрал там кружку чистой воды, чтобы при возвращении к остывшему кострищу заново разжечь костерок. Поставил на него разогреваться оставшуюся грибовницу и кружку с водой, травки для чайной заварки набрал по пути.

Отмахиваясь от утренних комаров, планировал свои ближайшие действия после завтрака. Первым делом надо обойти окрестности в поисках тропинок и следов пребывания человека. Вдруг окажется, что в ста метрах расположена пасека или просёлочная дорога? Был у меня подобный случай в прошлой жизни, когда в темноте поставил палатку, а утром обнаружил, что расположился на перекрёстке двух дорог. Потом, если окажется, что костерок мой разведён вдали от человеческого жилья, придётся сходить в большое село, к открытию магазина. Даже хорошо, что придётся отшагать почти двадцать километров, уже меньше шансов, что меня будут искать здесь. Учитывая разницу во времени, магазин откроется рано, может и часы дешёвенькие удастся купить?

В КПЗ часы у меня отобрали сразу при аресте, а точное время знать хотелось бы, да и деньги были пока. После ночлега у костра я достаточно пропах дымом, став больше походить на обычного туриста. С такими размышлениями