Модератор реальности - Игорь Абакумов

Замо́к мотнул головой, прогоняя не свои мысли, и скептически оглядел сладко посапывающих соседей по комнате. Хотя бы одного из них надо вытянуть с собой на пробежку, одному лениво. Горыч вчера заявился к самой вечерней поверке, вместо увольнения в спортзал ходил руками-ногами размахивать да железо тягать. Не побежит, у него сейчас молочной кислоты в мышцах, что воды в водопроводе. Игорка добежит разве что до булочной… Кстати, вот его и надо послать за рогаликами к завтраку. Остается Славка Крот, комод-два, командир второго отделения. Правда, «десятку» он не осилит, но километров пять, не торопясь, можно пробежать. Для воскресенья достаточно будет.

– Крот, вставай, пробежимся!

Дмитрий потряс своего комода за ногу и полез под койку за кроссовками. Оттуда позвал еще раз:

– Славка! Побежали…

– Куда?.. – прогудел подчиненный, не открывая глаз.

– До аэропорта и обратно.

– До какого?..

– Ну не до Борисполя же. До Жулян, конечно.

Базов уже натянул кроссовки и теперь стоял над Кротковым, раздумывая, как бы его поторопить – водой побрызгать или просто одеяло стянуть?

– Рогаликов купим, – привел он последний и самый убедительный аргумент; будить Игорку и ставить ему задачу уже некогда.

Славка разлепил веки и неожиданно резко, с некоторым даже подскоком, сел. В течение какого-то мгновения в его глазах промелькнул ветер самых разнообразных чувств – от простого непонимания и сомнения до испуга. Правда, в этот момент никто на Вячеслава не смотрел, да и закончилось все очень быстро. Зрачки приняли соответствующий норме размер, и комод медленно встал с кровати.

– Димон?..

– Да я, я, кто ж еще?

Замо́к уже шарил в шкафу, надеясь отыскать хоть какой-нибудь пакет для предстоящей скрытной транспортировки через КПП хлебобулочных изделий.

– Одевайся живее, – прогнусавил он из мебельных недр.

Слава сменил Димку у шкафа, выудил из его нутра спортивный костюм и кроссовки, но отошел не сразу. Его взгляд уперся в аккуратно развешенные кителя парадной формы. На всех четырех, на левом рукаве каждого, прямо под шевроном Военно-воздушных сил красовалось по четыре желтенькие лычки.

– Значит, четвертый… – Слава бросил быстрый взгляд в окно. – Осень? Весна? Восемьдесят седьмой? Восемьдесят восьмой?..

7.10. Воскресенье, 8 мая 1988 г. Киевское высшее военное авиационное инженерное училище (КВВАИУ). Улица Антонова

У очередных нацеленных на выход «спортсменов» дневальный вяло поинтересовался:

– Куда?

– Туда… – бросил Димон дежурный отзыв.

– На наш стол рогаликов не купите? – оживился дневальный и позвенел зажатой в кулаке мелочью.

Базов кивнул, и разом воспрявший духом хранитель тумбочки ловко переместил монеты в подставленную на ходу ладонь.

– Успеете до завтрака-то?

– Ага, – снова кивнул Димка.

Беспрепятственно просочившись через КПП-четыре, спортсмены пересекли тихую в это время улицу и уже трусцой нырнули в ближние дворы, взяв направление на Жуляны. Бегущий вторым Славик поинтересовался у спины командира:

– А число сегодня какое?

– Восьмое, – на автомате ответил Димон.

– Восьмое – чего?

Во дворе еще никого не было. Воскресенье, да и утро не такое уж позднее. Так что никто и не видел, как два спортсмена покатились кубарем в детской песочнице из-за того, что бегущий впереди вдруг захотел резко остановиться, а бегущий сзади не узнал об этом желании вовремя. Наверное, кто-нибудь мог бы даже заполучить себе на целый день приличный заряд хорошего настроения, если б догадался выглянуть в окно и полюбовался на двух здоровых лоботрясов, присевших в песочнице безо всяких сидельных принадлежностей и рассматривающих друг дружку. Увы, зрелище пропало зря. Никто этого не видел.

– Ну, Крот, ты даешь… Ты ж не пил вчера?

– Да? Да… Нет… Не пил то есть. – Слава улыбнулся. – Так чего восьмое?

– Мая, – буркнул Базов и, поднявшись, принялся отряхиваться.

Тот жилец ближайшего дома, который не увидел этой картины, пропустил и другой номер программы. Имей этот обыватель окна не только во двор, но и на улицу, он мог бы полюбоваться, как в то же самое время в ворота четвертого КПП важно въезжает жигуль-шестерка цвета беж. Впрочем, его это вряд ли бы заинтересовало. Это как раз – дело обычное. А вот скучающего в окне общежития дежурного по курсу сие событие подвигло к резкой смене поведения. Вялый и сонный кот в одно мгновение превратился в удирающего от облавы кабана, рванувшего с низкого старта в противоположный конец коридора.

– Курс!!! Резкий подъем! Дуб приехал!!!

7.15. Воскресенье, 8 мая 1988 г. Киевское высшее военное авиационное инженерное училище (КВВАИУ). Курсантское общежитие, 4-й этаж

– Ку-у-у-урс! Смир-р-рна!!! – Топ-топ-бах, три строевых шага. – Товарищ подполковник! Во время вашего отсутствия никаких происшествий не случилось! Дежурный по курсу, младший сержант…

– Отставить! Вольно!

– Вольно! – не очень-то уверенно продублировал дежурный.

Ни время появления начальника курса, ни выражение его лица не предвещали ничего хорошего. А уж для дежурного в первую очередь. Хана увольнению в город. Одному как минимум.

– Так говорите, никаких происшествий? Я вас правильно понял, товарищ младший сержант? Вы именно это сказали? – произнесено тихо, но дежурный не первый год знает своего начальника курса, барабанные перепонки еще получат свое. – А не доложите ли мне, милейший, чем в настоящее время должен заниматься личный состав согласно распорядку дня?

И следующим увольнениям, минимум двум, тоже хана… А вот и удар по перепонкам:

– Построить курс!!!

– Курс! Выходи строиться!

Вай-вай, чуть петуха не дал…

– Я сказал построить, а не пригласить девушек прогуляться!

– Ку-у-урс!!! Становись!

Опустевший при появлении начальства коридор вновь ожил и моментально наполнился движением. Замелькали застегивающиеся на ходу показательно орущие сержанты, из комнат поползли сонные полуодетые курсачи, и узкий коридор общаги принял в себя постепенно выпрямляющийся до допустимых для четвертого курса пределов строй. Весьма далекий от плакатного совершенства.

Короткая, но эмоциональная речь подполковника Дубовенко, как всегда, произвела нужный эффект. Его подчиненные проснулись, раскаялись в дисциплинарных грехах и выразили жгучее желание жить в дальнейшем исключительно согласно распорядку дня и требованиям уставов. То есть утреннюю физзарядку присутствующие все равно уже пропустили, но умыться и построиться на завтрак поклялись вовремя.

– Дежурный! Сержантов – в канцелярию. Личный состав – распустить, действовать по распорядку. Список самостоятельно занимающихся физподготовкой – ко мне на стол. Отсутствующие в списке и входящие с этого момента вот в эту дверь считаются самовольно отлучившимися из расположения части. Их, по мере прибытия, – в строй. Через пятнадцать минут жду доклада.