Сад зеркал - Дмитрий Самохин

– А вы все обыскали в школе? Детей нет?

– Всю поверхность мелкой гребенкой прошли. Куда могли, везде заглянули. Даже намека на детей нет. Еще чуть-чуть, и придется сообщать на Большую землю, чтобы они прислали нам своих сыщиков с приборами и прибабахами разными.

– Хорошо, на поверхности вы искали, а под поверхностью пробовали? – спросил я.

Красавчег нахмурился, отчего стал похож на известного голливудского актера, и потряс головой.

– Это ты о чем сейчас? Выражайся более понятным языком.

– На земле вы искали, а под землей пробовали?

– Как это под землей? В пекле, что ли?

– Подбрось да выбрось, Красавчег, отключи воображение. Оно шалит. Какие подземные коммуникации проходят под территорией школы. Есть ли входы и выходы. Надо вот что проверить. Может, дети заигрались, ушли под землю и заблудились.

– Канализационные люки мы осмотрели, следов взлома не обнаружено. Так что… даже не знаю… но это мысль…

Красавчег вскочил из-за стола и бросился из кабинета.

Я посмотрел на Зеленого, перевел взгляд на Злого и тяжело вздохнул.

Как бы внутренний голос меня ни убеждал, что я поступаю неправильно, но парней надо отпустить. Они нам помогли. Нельзя за помощь платить недоброй монетой.

– Спасибо за все. А сейчас вам лучше уйти побыстрее. Пока у нашего шерифа не появилась благая мысль привлечь вас к общественно-полезным работам.

Зеленый разозлился. Злой позеленел от злости. Но оба промолчали. Так же молча они выбрались из комнаты и покинули полицейский участок.

Когда Красавчег вернулся, он даже не заметил их исчезновения.

* * *

Как выяснилось, кентавры не дураки, свое дело знают, и не за просто так получают жалование. Все подземные коммуникации на территории школы они проверили. Вернее, проверили, как надежно закрыты входы и выходы, но под землю не полезли. Но у Ника появилась безумная мысль, и он расширил сектор поиска, добавив улицу Вязов и Кленовую улицу. Быть может, именно там начались проблемы, а пропажа детей лишь следствие.

Срочно в участок пригласили специалиста, знающего подземный мир как свои пять пальцев. Обратились было к Ване Бедуину, да только тот отказался. Сказал, что если на Большую землю пройти, он всегда пожалуйста, все входы и выходы знает, каждую лазейку помнит, а вот в Большом Истоке он ни черта не понимает. Да и не нужно ему. Но посоветовал с Колей Кротом поговорить. У него проблема со зрением, очень глаза чувствительны к солнечному свету, поэтому он часто под землю прячется. Несколько месяцев назад он даже нашел клад первых поселенцев, пролежавший с тех времен, когда Большой Исток населяли обычные люди, а про альтеров никто и слыхом не слыхивал.

За Кротом отправили машину, и он не отказал в помощи. Выехал по первому же требованию. К тому же пара кентавров на пороге твоей норы – очень убедительный аргумент.

Крот оказался маленьким щуплым мужчиной неопределенного возраста, в очках с грубой оправой и большим увеличением. Он и правда чем-то напоминал крота. С собой привез рулоны с чертежами, которые тут же расстелил на столе и стал показывать и рассказывать.

Если дети отправились на экскурсию под землю, то уйти они могли только в одном месте. Старый заброшенный водосброс на углу Вязов и Кленовой, как раз равноудаленное от домов жертв место. Красавчег тут же решил брать быка за рога и приказал отправляться на предполагаемое место происшествия.

В кабинет заглянул Джек Браун и доложил, что эвакуация прошла успешно. Найдено три мумии.

Красавчег скривился от злости, но ничего не сказал. Сейчас надо на главном сосредоточиться, чтобы зараза за границы засухи не вышла. А то скоро Большой Исток превратится в пустыню, и даже Ваня Бедуин этому не обрадуется.

Все кентавры на оцеплении, так что на операцию решили идти малыми силами. Я, Ник, Джек Браун и двое кентавров, которые вернулись вместе с Брауном.

* * *

До старого водосброса добрались быстро. Ник за рулем страшная сила. Кентавры уже успели выстроить оцепление, и даже стали собираться зеваки. Нас пропустили без проблем, и, шурша шинами, мы въехали в зону засухи. Теперь название себя полностью оправдало. Деревья, по осени сменившие наряд на желто-красные костюмы, теперь стояли голыми скрюченными палками. Приусадебные лужайки даже под снегом всегда оставались зелеными, теперь они сияли лысинами и проплешинами. Жалкое и страшное зрелище.

Старый заброшенный водосброс находился в начале Парка Победы. Когда-то через него сбрасывали во время ливней излишки воды в пруды парка, но потом поставили новые системы откачки воды и про старую, поросшую колючками и сухим плетнем трубу забыли.

Машину мы оставили в начале парка и продолжили путь пешком. По дороге не разговаривали. Не о чем говорить, когда столько всего произошло. Между нами повисло напряжение, и казалось, даже тишина звенит. Понятное дело, если не брать в расчет засуху и мумии, то пропавшие дети – главная цель. Каждый из нас боялся, что мы найдем пропажу, но окажется уже поздно. И вместо здоровых шаловливых детишек мы увидим штабеля мумий. Вот это самое страшное. Как потом мы сможем смотреть в глаза их родителям, как я потом смогу говорить с Борисом Магистром о жизни и высшей справедливости? Настроение у нас было ни к черту.

Мы вошли под землю. По трубе пришлось передвигаться скрючившись в три погибели. Первым пошел Ник Красавчег, вторым я, за мной Джек Браун и кентавры. Браун зачем-то достал из кармана револьвер и выставил перед собой, словно собирался, случись что, стрелять мне в спину. Увидев мой взгляд, Джек засмущался, но револьвер не убрал.

– По инструкции положено, – пояснил он, но этим меня не успокоил.

Кентавры раскрыли спортивные сумки, которые прихватили с собой из участка. Мы взяли себе по фонарику и начали путь.

Никогда бы не подумал, что под Большим Истоком существует свой мир. Хитросплетение коридоров и труб, по которым проходили внутренние коммуникации, обжили крысы и насекомые. Луч фонаря то и дело выхватывал из темноты чей-то голый хвост или цеплялся за паутину. Но мы шли вперед, стараясь производить как можно меньше шума.

Прошло, наверное, минут сорок блужданий под землей, когда я первым услышал чей-то плач, доносящийся издалека. Мы переглянулись с Красавчегом. Плач – в любом случае хорошо. Если кто-то плачет, значит, он жив, и мы увидим минимум на одну мумию меньше.

Мы прибавили шагу, но источник плача нашли не сразу. Сначала мы промахнулись, свернули не в тот коридор, блуждали еще с полчаса, пытаясь вернуться назад, но в конце концов выбрались и нашли верный путь, который привел нас в большую бетонную пещеру. Возможно, здесь раньше стояли насосы или другое оборудование, но сейчас не осталось ничего – только старые тряпки, наваленные на пол. На них сидели дети. Уставшие, голодные и встревоженные дети. Они окружили самую маленькую и грязную девочку. Малышка плакала навзрыд, остальные пытались ее утешить, только вяло и неубедительно. Было видно, что успокоить плаксу пытаются давно и безрезультатно.