Кай 5 - Егор Аянский

Мост крепился к скале двумя опорными балками из металла, концы которых уходили глубоко в камень. А к их поверхности уже примыкали канатные конструкции. Моя задача сводилась к тому, чтобы на каждую из этих опор нанести мощную руну разрушения. Но она не должна была подействовать сразу. Первоначально я планировал соединить их все между собой силовыми линиями и активировать одновременно, но это было чересчур рискованно. Ползти несколько ночей подряд по отвесной стене, с огромным риском попасться на глаза страже, и при этом находится в состоянии высшей концентрации, чертя магические знаки, было чересчур невыполнимой и безумной затеей.

Приложил палец к острому краю скалы и резко дернул рукой, разорвав кожу, после чего создал вокруг него антиполе, чтобы отключить регенерацию. Смочил кисть в образовавшейся ране, и приступил к работе.

Мягкие волоски плавно скользили по гладкой металлической поверхности, вычерчивая ровные символы. Сегодня кровь мне необходима только в качестве чернил для рисунка. Нужного для моей затеи объема во мне нет, а устраивать резню в священном месте — сразу подписать себе приговор. Так что наполнение руны энергией будет происходить исключительно Силой гасителя, которой у меня невероятный объем.

На построение двух рун ушло около четырех часов. Я понял, что катастрофически не успеваю до рассвета обработать еще один мост. Паломники проснутся рано и начнут задавать вопросы, если заметят, как я выбираюсь из пропасти. А потому, остаток времени я посвятил построению активатора, для чего мне пришлось выбраться на участок перед мостом и, не вставая с земли продолжить свои художества. Пришлось его вырисовывать прямо вдоль края дороги, по которой идет Великий ход. Закончив, я присыпал это место пылью и песком. Сюда обычно никто не наступает во время шествия и рисунки должны сохраниться.

Первая структура полностью готова. Я взглянул на восток, где постепенно высветлялось небо. Шесть ночей — шесть рун. Должен успеть.

Следующие несколько дней были похожи друг на друга. Утренний ритуал, за которым следовали посещение храма и обязательные молитвы. Я чувствовал себя жутко уставшим и не выспавшимся от ночных вылазок, а потому старался восполнить пробел вечерним сном, когда наступало личное время молящихся.

Я успел. Двенадцать рун, соединенных между собой попарно и шесть активаторов были готовы к последнему дню паломничества. Остаток ночи последних суток пребывания здесь, я посвятил тому, чтобы нарисовать на груди и животе руну притяжения с одним маленьким недорисованным штрихом. Его я завершу, когда буду находится непосредственно возле сколита, иначе к моему телу намертво прилипнет ритуальная одежда и возникнет заминка.

С первыми лучами рассвета паломники выстроились для последнего в этом полугодии торжественного события. Я почувствовал легкую тревогу — в следующие несколько минут должно решиться многое в моей жизни. Свой походный мешок и циновку я переместил как можно ближе к краю, около того моста, по которому планировал перебраться сам. Мне нужно успеть захватить с собой оружие в храм. Идея спрятать клинки в своем теле так и не нашла своего применения, чему я был искренне рад. Сделать полный круг по периметру вулкана со смертельным обсидианом внутри — та еще задачка.

Началось.

Колонна паломников пришла в движение. Я занял место у самого края той части дороги, вдоль которой расположил активаторы и двинулся в путь под заунывные песнопения жрецов. Вновь разодрал указательный палец, которому так и не дал нормально зажить и прижал кровотечение большим.

Первый мост медленно приближался. Проходя мимо активатора, я стряхнул на земли несколько капель крови. Кажется, никто не заметил. Второй и третий мост также удалось пройти без заминок.

Четвертый мост.

— У тебя кровь с руки бежит, — раздался за спиной шепот.

Я повернул голову и единственным глазом пристально посмотрел на говорившего. На его лице появилось смущение при виде моей отсутствующей челюсти, но взгляд он не отвел.

Помотал головой ему в ответ и показал порезанный палец, а затем кивнул в сторону жреца, пытаясь жестами объяснить, что я прекрасно знаю о своей проблеме, но не могу прервать священный ход.

Пятый мост. Сбрасываю очередные капли крови в активатор, и снова ощущаю легкий толчок в спину.

— Ты оскверняешь путь, подойди к стражникам и попроси перевязку.

Послушно киваю головой в сторону шестого моста, словно пытаюсь сказать, что закончу круг и покину шествие.

Мой сосед вроде успокаивается. Остался последний мост. Он медленно приближается, и я чувствую, как бешено колотится моей сердце.

Внезапно раздается грохот далеко впереди и в колонне начинается паника. Первая лента переправы, потеряв две опоры отрывается от края и качелей уходит в сторону храма, повисая на той стороне. Жрец кричит, что все в порядке и пытается успокоить людей. Никто не понимает, как так могло случиться, но прерывать последний ритуал нельзя. И колонна, чуть поволновавшись, снова выстраивается в ровные ряды и продолжает движение.

Шестой мост. Стряхиваю последние капли и чувствую, как мой сосед сзади выталкивает меня из колонны в сторону дозорных. Уже можно, дело сделано. Осталось дождаться падения остальных мостов. Я с растерянным видом подхожу к охране и в этот момент слышу, как неугомонный хаттаец кричит:

— Это он осквернил путь! Мост упал из-за него!

Демоны!

Стража смотрит на меня, а затем берет в кольцо, но пока ничего не предпринимает. Один из дозорных убегает в голову колонны, а спустя пять минут возвращается с жрецом. И в этот момент обрушивается второй мост… Начинается паника, ход колонны все-таки прерывается и паломники растерянно ищут источник странных происшествий.

— Что здесь происходит? — жрец внимательно смотрит на меня, — Но мой единственный глаз не выражает тревоги.

Я в ответ поднимаю окровавленную руку и вопросительно гляжу на жреца. Он в недоумении и не понимает, что делать. Ситуация для него более чем странная, но увязать мою раненную руку с разрушениями он пока не может.

— Приведите его настоятеля, где твоя лежанка?

Я указываю глазами на циновку с вещами около шестого моста.

— Это он, точно он! Я видел, как он сбрасывал кровь на землю! Это какое-то грязное колдовство!

Прибегает очередной дозорный и ведет настоятеля моего монастыря. На лице того проглядывает неприкрытое изумление.

Падает третий мост. Шум напуганной толпы и крики сильно мешают разговору. Остальные жрецы пытаются успокоить паломников.

— Это Хаши Шывах, достойный сын своего народа! — настоятель вступается за меня и начинает перечислять жрецу мои заслуги.

— Проверьте его вещи, — не унимается назойливый сосед и пытается вклиниться в разговор. Два стражника отводят его в сторону и начинают допрашивать, на предмет того, на чем строятся его подозрения.

— Проверь. — Жрец отдает приказание одному из охранников. Он подходит к моему месту ночевки и начинает развязывать мой мешок.