Волчье солнышко - Александр Бушков

Морлоков хлебнул браги, подумал и сказал:

– Ладно, получите по пяти кнутов – за волюнтаризм.Нельзя же уж так все понимать в буквальном смысле, что вы, как маленькие?Воеводу дам нового. Но смотрите вы у меня – не шибко-то, с умом сплачивайтесь,место воеводе для дыхания оставляйте. Их, воевод, на вас не напасешься, еслиради отпора проискам каждый раз душить – получится накладно. Изыдите.

Мужички изышли, ни живы ни мертвы. На смену им набежалакучка гладких бабенок. Эти были посмелее и сразу затараторили хором:

– Ой, батюшка, не выдай, заступничек!

– Цыц! – сказал Морлоков, не без приятностиоглядев их. – По порядку, бабоньки.

– А дела такие, – выскочила кареглазая молодайка,слепленная словно бы по особому заказу взыскательного эротомана. – Смужнишками нашими беда. На государственной службе обрели бестелесность и полноенеизвестно куда исчезновение.

– Это как?

– А ударные темпы гнали, как все гонят, – будущийсентябрь исполнить к нынешней субботе, а тот год, что отсюда не видать, –выдать к завтрашнему утру. Ну, по первости ничего такого, вкладывали мужики«ударно, а там стали мы достерегать неладное – мужнишки-то все прозрачнееделаются, кабыть истаивают, мебеля сквозь них видать и разный прочий домашнийобиход… И по мужской части нет той рьяности, и вообще… А там они и совсемпропали. Ходили мы поросенком поклониться ученому человеку, прозываетсянеприлично – футуролог. Ученый человек поросенка принял, под блузки полазил,успокоился и враз объяснил: ваши мужики, гутарит, как раз сейчас и вкалываютаккурат в том году, который отсюда не видать. Слились с потоком времени,гутарит, и энтот поток обогнали благодаря патриотическому ударному труду… Этокак же так: мы тут, а наши храпоидолы – там?! Ежели он там себе присуху заведет– и глаза ей не выцарапать! И денег домой не несут, и по мужской части неохват,и дети безотцовщинами шлындают. Возверни их, батюшка маршал!

Морлоков хлебнул браги, подумал и сказал:

– Вот что. Возвращать ваших мужиков негоже –государственное дело сполняют, это понимать надо. Да и понятия я не имею, каких из будущего выдернуть… Назначу я вам, пожалуй, пенсион. А что до прочего –ступайте вон в караулку, скажите, я прислал, там разберут, что к чему, как икуда. А ты, кареглазая, подзадержись, я освобожусь, сам тебе подробно протекущий момент растолкую…

– Да мне бы, батюшка, не текущий, а стоячий, –поклонилась в пояс молодайка.

Обрадованные бабы рысью понеслись к караулке, только кареглазаяосталась, стояла и зыркала на Морлокова шалыми глазами.

В налаженном механизме вдруг произошел сбой.

Первый Заместитель отчаянно замахал руками, ителевизионщиков поперли в шею.

Взвод охранников, ощетинясь карабинами, проконвоировал кМорлокову снежного человека Филимона, здоровенного и сплошь мохнатого. Филимонаизловили в дебрях. Ел он только сырое мясо, но не отказывался и от водки,по-человечески не говорил, бил вшей, спал на полу, политическую литературужевал и драл в клочки, а на женщин реагировал насквозь утилитарно.

– Эт-то кто такое? – в полной растерянностиосведомился Морлоков.

Филимон почесал под мышками, громко сделал амбре, потомоторвал у зазевавшегося охранника петлицу и сожрал ее дочиста, вместе спуговицей.

– С-снежный человек, – паскудно лязгая зубами,доложил Первый Заместитель, от страха капая на Морлокова брагой. –Проверен, как только мыслимо. Н-натуральный, в-ваше превосходи…

Морлоков отобрал у него лагун и нервно осушил до дна.

Ситуация создалась щекотливейшая.

Официально было разъяснено, что никакого снежного человеканет, а верящие в него подлежат урегулированию. Но сам Филимон как объект иматериальное тело ничему такому не подлежал – именно потому, что не былобъектом и материальным телом, поскольку не существовал… Урегулировать Филимонабыло возможно, ибо сей шаг означал бы признание его материальным объектом…Н-да.

– Так кто это, ты говоришь? – ласково спросилМорлоков.

Заместители и прочая челядь нестройно постукивала зубами.

Караульные овчарки упрятали хвосты куда следует, однапозорно описалась. Над площадью повисла густая нехорошая тишина.

– Так кто это?

– С-снежный человек, – еле выговорил ПервыйЗаместитель.

– Как по-твоему, голубчик, существуют снежныечеловеки? – обернулся Морлоков ко Второму Заместителю.

– Псевдонаучная псевдотеория, продажная девкаимпериализма! – браво отчеканил тот.

– Вот именно, – сказал Морлоков. – Ты что жеэто, Первый, разводишь за моей спиной? Что проповедуешь? Измена в рядах?

Первого Заместителя сержанты сграбастали даже прежде, чем онуспел пасть на колени. Буквально через пять минут он хрипел и сучил ногами впетле на ветке ближайшего дуба.

– Займешь его место, – сказал Морлоков ВторомуЗаместителю. – Итак, поскольку снежных человеков не существует – переднами самозванец и агент. Посадить в одиночку. Кормить. Выдать карандаш и бумагуи ждать, пока признается, на кого работает. Ждать, пока сам признается!Никакого активного следствия!

Филимон почесал пониже спины и сделал амбре еще громче. Егоувели, где-то даже ласково попихивая прикладами. Челобитчиков оставалось еще сполсотни.

– Ты уж сам разберись, – сказал МорлоковЗаместителю, подхватил кареглазую и исчез в парадном подъезде МУУ.

– Вот парадный подъезд. По торжественным дням… –пробормотал Первый Заместитель, приосанился, оглядел обступивших его просителейи рявкнул: – Брысь отсюда, мать вашу!

Челобитчики, сбивая друг друга с ног, порскнули кто куда.Первый Заместитель потянулся, подозвал сержанта и шепнул:

– Ступай-ка ты, братец, к студенточкам да привезинеопробованную. Да сам не вздумай проверять, знаю я вас…