Фронтир - Алексей Витальевич Осадчук

— Хотя с этого болвана станется, — взмахнул рукой Видаль. — А касаемо похода… Так я вам вот что скажу. Когда я говорил, что в нашем полку прибыло, я ведь не шутил. Вижу, вы хоть и молоды, но к оружию и к походной жизни уже привыкший. Кроме того, мы с вами люди из благородных семей и такое понятие как «честь рода» для нас не пустой звук. Поэтому в походе мы должны держаться вместе. Уверен, мои товарищи по оружию будут со мной солидарны. Что скажете?

Если опустить весь этот пафос и закрыть глаза на подозрительное дружелюбие и излишнюю болтливость… Для начала сойдет и такая компания. А уже там поглядим.

— Шевалье, — с легким поклоном произнес я. — Благодарю вас за предложение! Для меня будет честью присоединиться к вам и вашим друзьям.

— Отлично! — вполне искренне обрадовался Видаль. — Теперь нас четверо!

Он хотел было еще что-то сказать, но над крепостью пронесся призывный звук горна, сообщающий всем вокруг о том, что пора выдвигаться в путь.

***

По причине скорого выезда знакомство с друзьями шевалье Видаля получилось довольно скомканным. Но в компанию я был принят благосклонно.

Общение уже происходило на ходу. Должен заметить, что мои новые знакомые производили довольно благоприятное впечатление. И если в самом начале навязчивость шевалье Видаля была слегка подозрительна, то теперь, спустя несколько часов, я понял, что это была его обычная манера поведения.

— Угостить вас местным табачком? — спросил ехавший рядом со мной барон фон Брунон. — Он крепче столичного, но приятно бодрит.

Барон был родом из восточной Астландии и происходил из обедневшего, давным-давно растерявшего все свои земли, но воинственного рода. После нескольких неудачных наймов он и его друг барон фон Гольц, такой же бедный и такой же воинственный, отправились в Вестонию. Уже здесь им удалось подписать контракты и отправиться на фронтир.

Когда я увидел этих здоровяков, то подумал сперва, что они родичи. Оба широкоплечие, чернобородые, носы картошками. Чем-то они мне напоминали киношных гномов. Только повыше ростом.

— Нет, благодарю, — покачал головой я. — Когда-то пробовал… Понял, что не мое.

Хотя табака в Сардане я прикупил приличное количество, как и жгучего перца. Горсть смеси из этих двух компонентов, брошенная в лицо противника или в морду дикого зверя, вызывает ожог органов дыхания и слизистых оболочек. Или тех же собак можно сбить со следа… Полезная штука, в общем.

— Ну как знаете, — пожал широкими плечами барон. — А вот я уже своей жизни не вижу без того, чтобы после обеда или, как сейчас, за хорошей беседой не выкурить душистую трубочку.

Я кивнул и зарылся в одну из переметных сумок.

— Вот, — достал я из кармашка небольшой кожаный кисет и протянул его фон Брунону. — Прикупил по случаю на рынке в Сардане. Маленький подарок вам от меня.

Похожий кисет я уже подарил шевалье Видалю, а фон Гольц, как некурящий, получил от меня в подарок небольшую флягу с аталийским бренди. Глаза барона загорелись. Он взял кисет в руки, развязал тесемку и, прикрыв глаза, принюхался к содержимому мешочка. Спустя мгновение на его чернобородой физиономии расплылась счастливая улыбка.

— Хорош! Что сказать? Угодили! Благодарю.

Нашу беседу прервал переданный мне по цепочке приказ лейтенанта — явиться пред его светлы очи.

— За лошадку не беспокойтесь, — прогудел барон. — И перед командиром не робейте, но особо и не зарывайтесь. Он хоть и из простолюдинов, но человек с уважением. В общем, езжайте.

Сказав это, он ловко отвязал поводья моей второй лошади.

Молча ему кивнув, я, обгоняя всадников и огибая медленно катящиеся вперед крытые парусиной фургоны, поскакал в голову колонны. Меня провожали заинтересованными, насмешливыми, а то и злыми взглядами.

— Шевалье Ренар, — произнес лейтенант Тассен, когда я оказался рядом с ним. — Скажите прямо, что привело вас в эти богами забытые места? Неужели, кроме наемничества, юноше благородного происхождения нечем было заняться?

Похоже, командир отряда решил не ходить вокруг да около.

— Вам ведь уже сообщили имя моего отца? — на мой вопрос лейтенант коротко кивнул. Думаю, сообщение обо мне от капитана он получил еще вчера. Плюс пообщался с теми, кто прибыл из Абвиля. С тем же Патриком, к примеру.

— Де Грамоны — древний и могущественный род, — сказал лейтенант. — Тем удивительней для меня видеть вас здесь.

Ну, это тебе не помешало устроить тот цирк в крепости на глазах у всех. Хотя я тебя понимаю. Даешь мне понять, кто главный.

— Я вас понимаю, господин лейтенант. Поэтому постараюсь объяснить. Видете ли… Как вы уже сказали, мой род — один из древнейших в Вестонии. И знаменитейших. И слава наша добыта прежде всего на ратном поле.

Лейтенант кивнул. Но так… слегка поморщившись. Как будто уже знал, что услышит. Очередной юный дворянчик кичится своим происхождением. Ничего нового.

— На центральной площади я видел статую принца Альберта, прозванного в народе Смелым. Того самого, который возглавил первый поход в Тень. Это правда, что Тулон был основан именно на том месте, где когда-то лагерем останавливалось войско принца?

Лейтенант кивнул и покосился на меня. В его взгляде мелькнула легкая заинтересованность. Как и любой коренной тулонец, Жан Тассен довольно ревностно относился к истории и репутации своего родного города.

— Эта статуя была поставлена благодарными горожанами Тулона в честь великого подвига Альберта Смелого, — важно кивнул лейтенант. — И да… Согласно легенде, именно в том месте отдыхало войско принца. Только вот я не понимаю, к чему вы клоните?

— Дело в том, — произнес я. — Что мой предок — один из тех, кто был в том лагере, а потом отправился вместе с принцем в Тень.

Лейтенант вздрогнул и уже более внимательно посмотрел на меня. Той скуки и пренебрежения, что