А-Два - Адель Гельт

Семенов внезапно понял, что эти двое за что-то его, Семенова, не любят. Возможно, нелюбовь относилась ко всем чертям и их потомкам в целом, может, неудачным задался день или причина была в чем-то другом, но следствие оказалось очевидным. Договориться не получилось бы: нет никого в советской стране въедливее и вреднее, чем вооруженные инструкцией товарищи при исполнении, в чем бы таковое не заключалось. Пора было вызывать кавалерию, и та не замедлила явиться, причем сразу бронетанковая и безо всякого вызова.

- Товарищи! - оказавшийся поблизости невысокий, но страшно головастый (в прямом смысле) хээсэс властно вмешался в спор технического персонала между собой. - В чем, собственно проблема?

Семенов принялся решать: радоваться ему или, наоборот, печалиться. Вновь появившийся товарищ был уверенно опознан: Дмитрий Анатольевич Аркудин, курировавший выставку со стороны горкома Партии, разумеется, был знаком всем и каждому, хотя бы иногда выходящему в информаторий.

Знаком, кстати, сразу с нескольких сторон: как энтузиаст юной науки, как дотошный и досконально разбирающийся в вопросе экономист, и даже как лектор, яростный и популярный. Ждать от товарища Аркудина можно было чего угодно, но вероятности, традиционно, были на стороне квартерона чертячьей национальности.

- Товарищи! - повторил обращение чиновник. - Полагаю ваше мнение рядовой придиркой! В той же инструкции, на которую вы сейчас оба ссылаетесь, советским по белому изложено: требования к внешнему контуру охлаждения предъявляются только в случае демонстрации, длящейся свыше часа! Достаточно делать десятиминутный перерыв, отключая питание изделия через каждый час, и никаких проблем не возникнет даже теоретически! Кроме того, мы имеем дело с устройством широкого бытового назначения, как раз и рассчитанного на работу в помещении, закрытом и отапливаемом. Уж наверняка товарищи конструкторы учли эти требования, тем более...

Аркудин повернулся к Семенову. - Товарищ, Вы же, кажется, из УБОНа? - И, дождавшись согласного кивка и подтверждающего междометия, продолжил: - Тем более, эти требования пишут как раз в Университете, в Бытобснасе!

В общем, кавалерия явилась из-за холмов, разгромила в пух и прах вражескую пехоту, и снова скрылась в складках местности. Техконтроль отстал: пообещав только «если что, то все того и даже этого», чудная двойка ушла терзать представителей следующего стенда.

Зал постепенно наполнялся народом. Это я мог только слышать: меня почти сразу накрыли тканью, кажется, очень плотной и даже металлизированной. Смотреть сквозь нее я не мог ни в одном из режимов, подключаться же к системе наблюдения, во-первых, счел опасным, во-вторых, не знал, как это сделать. Хотелось уже некоторой определенности, и она наступила.

- Дорогие друзья! - донесся полный энтузиазма голос старшего лаборанта Семенова. - Лаборатория Перспектив Университета Бытового Обслуживания Населения с гордостью представляет Изделие А-Два! Это — новейший бытовой робот, предназначенный для решения огромного спектра задач по дому и приусадебному участку, воспитания детей, дрессировки животных и других работ, освобождение от которых станет новой вехой на пути к вершинам чисто интеллектуального труда будущего коммунара!

Захлопали: дружно и с энтузиазмом, частично переходящим в овацию. Ткань, прикрывавшую сенсорные кристаллы (и, заодно, весь корпус), сдернули. Я показался во всей своей красе, и немедленно включил панорамную картинку: почти со всех сторон окружали меня молодые, юные и совсем несмышленые граждане страны Советов, кое-где руководимые и направляемые учителями, воспитателями и родителями.

- Красивый! - заявила очень высокая девочка со слегка синеватым лицом. - Кругленький!

- И блестит! - обрадовался ей в тон мальчик, являвший полную противоположность: невысокий, коренастый, с землистого цвета лицом и очевидными следами ежедневного бритья подбородка.

Точку - для меня лично - поставила еще одна девочка, маленькая, с косичками — но без рогов, сама — привычной комплекции и цвета кожи, держащая за руку, вопреки последовавшему, совершенно очевидного папу.

- Мама, смотри! Это же...

И тут меня осенило. Сложились кусочки мозаики, щелкнули в положенных местах реле, завертелись в нужную сторону шестеренки — или как еще обозвать то, что произошло немедленно. Все непонятное стало ясным, все недостающие элементы проявились, лишние исчезли, недостатки были изжиты, а достоинства сохранились и появились новые.

Ну конечно, я — Колобок!

Глава 7. Параллели.

Псков, 12 ноября 2022 года. Совсем недавно.

Младший лейтенант Сергей Волков.

Псков — город неплохой и даже хороший. Маленький, конечно, в сравнении с Ленинградом и даже Таллином, но это не очень важно. Тут другое: для толкового милиционера важны не только субординация и выслуга лет, но и карьера, в смысле роста по службе и в званиях.

В небольшом и довольно сонном Пскове карьера движется так же сонно и неспешно, как и все остальное. Ни тебе внятного криминала, ни иностранного шпионажа... Даже бабки-самогонщицы как-то притихли за последние тридцать лет.

Вот был бы Псков городом приграничным, к примеру, будь советская Прибалтика иностранным государством, одним или даже тремя, тут было бы куда веселее. Граница — это обязательно контрабанда, это мелкий и не очень криминал, это иностранцы, шастающие туда-сюда через пограничные переходы (успешно) и мимо них (как получится: как правило, получается так себе) и прочее, интересное и не очень

Конечно, это все должно быть в ведении КГБ и подчиненных ему пограничных войск, но и милиционеру, пусть даже и рядовому, хватило бы и на отчетные палочки, и на квартальную премию, и на новые полосочки, ромбики, а там, глядишь, и звездочки.

Хорошо, что Союз нерушим, и даже не предполагает такого безобразия, а хорошему милиционеру и без шпионов с контрабандистами занятие найдется.

Сергей Волков, надо сказать, был милиционером хорошим. Ни в коем разе не мусором, не ментом даже, а именно милиционером. Почти как дядя Степа из стихотворения товарища Михалкова: высоким, улыбчивым и страшно добрым.

Одно только было так себе: тщеславие, штука, в целом, полезная, для советского милиционера полезна неочевидно.

Сергею Волкову страшно хотелось, чтобы его перевели по службе из родного Пскова в город-герой Ленинград. Колыбель трех революций — город большой, в нем музеи, широкие проспекты, красивые девушки и прочее разное, обязательно интересующее молодого парня, а еще там, конечно, есть смысл развернуться в плане карьеры.

С этим переводом была беда: руководство не торопилось замечать перспективного сотрудника, точнее, его почти невысказанного желания. Чем больше младший лейтенант Волков старался, тем меньше начальство