Кокон - Андрей Посняков

Вот грустная картина!

О, разве ты не страждешь,

Когда все так печально?

Поль Верлен. «Упавшая наземь любовь»

Вот с этого момента в городке и начался самый настоящий кошмар. Не стало электричества, в многоэтажках перестал работать водопровод, отключилось отопление. Многие, у кого были родственники или хорошие знакомые в частных домах, — перебрались к ним, хотя бы на зиму. Переселяясь, увозили на санках все самое ценное из своих брошенных, никому уже не нужных квартир — некоторые волокли даже телевизоры, все никак не могли осознать, что это давно уже просто мусор.

Несмотря на ДНД — весьма, кстати, малочисленную, — резко активизировались мародеры: сбиваясь в свирепые шайки, они вскрывали опустевшие квартиры в надежде хоть чем-нибудь поживиться… Напрасные хлопоты! Продукты никто не бросал, да и вообще запасы консервов повсеместно подходили к концу, начинался самый настоящий голод.

Тихомиров еще по осени очень удачно обменял свой «рено» на печку-буржуйку, которые с приближением холодов принялись делать и продавать какие-то умельцы. С дровами пока особых проблем не было — лес рядом, да и в запущенных городских скверах хватало сухих деревьев — пили, руби, не ленись. Пила у Макса имелась — ножовка, пока управлялся и ею.

Еще спасало то, что начало зимы выдалось почти по-весеннему теплым, днем даже иногда шли дожди, но вот по ночам все же подмораживало, и в нетопленой квартире пришлось бы совсем худо.

В один из таких дней Максим вновь отправился к сестре, он вообще навещал ее довольно часто, уж куда чаще, чем раньше, в «старые добрые времена». Хмурые низкие тучи затянули желтое небо, падал мокрый снег. Укрываясь от ветра, молодой человек поднял воротник, надвинул на самые глаза вязаную спортивную шапку, отвернулся… И уперся глазами в заклеенный рукописными объявлениями забор.

«Сдам комнату в своем доме с печью красивой молодой девушке, можно — двум. Оплата натурой».

«Сдается баня, теплая, желательно девушкам».

«Требуется прислуга, оплата — обед и тепло».

Тихомиров вздохнул: как бы ему самому не пришлось в прислуги наняться, вот так же вот — за еду и тепло! Да ладно ему, он-то мужик, по крайней мере уж дровами-то себя обеспечить способен, а вот одинокие женщины — им-то как быть?

«Требуются танцовщицы в новый мужской клуб. Без интима. Теплое жилье, еда».

Ого! Мужские клубы кто-то открывает — кому война, а кому мать родна! Без интима? Верится что-то слабо. Условия, однако, хорошие — еда, тепло… многие девчонки польстятся.

«Кастинг с 11 до 17 ч…»

Надо же, кастинг!

«По адресу — ул. Советская, д. 49 (старый Дом культуры), в фойе. Там же недорого продают кирпичи хорошего качества».

Здорово — девушки и кирпичи в одном флаконе.

* * *

Двоюродная сестрица встретила Макса радостно, не удержалась, похвасталась: сын Игорь вместе с друзьями ходили на какие-то заброшенные склады, принесли по полмешка гороху и подсолнечных семечек, сегодня вот с утра пошли снова.

— Может, зря его оболтусом обзывала? — Настя улыбнулась и смахнула упавшую на лоб челку. — Ишь, добытчик вырос. Хотя… в наших условиях все добытчики. И когда только все это кончится? Наверное, никогда.

Вздохнув, кузина угостила гостя чаем, точнее сказать — отваром из смородинового листа. Листья эти котировались на рынке наравне с луковицами и пучками моркови.

На крыльце послышались шаги, потом тоненький детский голосок. Дверь открылась, и в дом вошла молодая светловолосая женщина, ведя за руку очаровательную девчушку лет трех.

— Мама, мама, смотри, дядя пришел!

— Это Лена — подруга моя. Лена — это мой братец Максим.

— Очень приятно.

— И мне.

— Пойду-ка ее уложу. — Лена кивнула на дочку. — Капризничает — совсем сегодня не выспалась.

Она ушла в дальнюю комнату, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Мать-одиночка, — шепотом пояснила кузина. — Мы работали вместе, она в микрорайоне живет… сам знаешь, как там сейчас. Вот и приютила — ну совсем некуда девчонке податься! Знаешь, мы с ней свитера вяжем, варежки — шерсть у меня осталась. Вчера на базаре обменяли два свитера на пачку соли — ты представляешь? Хорошая соль, артемовская. Целая пачка за два свитера! Всего!

— Да уж, повезло вам.

Хмыкнув, Максим справился насчет погреба — может быть, углубить его, обшить досками?

— Думаю, обойдемся пока и так. — Настя махнула рукой. — Не так уж много у нас и продуктов, да и поздновато уже что-то с ним делать. Вот ближе к лету — другое дело. — Она оглянулась на дверь и снова понизила голос: — Ленка-то стесняется у меня жить, приживалкой себя чувствует, все хочет на какую-нибудь работу устроиться. Говорит, уже присмотрела.

— Вот как? Присмотрела? А где?