Русский хан - Владимир Лошаченко

– Обязательно. Вели кресло на крыльцо поставить.

Я вышел из терема и увидел толпу – человек пятьсот в кольце охраны.

– Василий, пусть подходят по одному или семьями.

Из открытой двери притопал Сынок и упал рядом с креслом, отчаянно зевая и обнажая свои огромные клыки. Толпа охнула и подалась назад.

– Не пугайтесь, люди добрые, он ручной. Василий, вызови Скуратова.

– Уже сделано. А вот и он Сеня с гвардейцем нахально пер к крыльцу. Поздоровавшись, пригласил принять участие в приеме переселенцев.

Потихоньку дело пошло, радовало большое количество ремесленников и молодых парней. На воинскую службу удалось набрать сто человек. Следующими шли ремесленники, многие с семьями. Писарь вел список, сообщая, где им получить подъемные, условия работы и места проживания. Семейные крестьяне составляли примерно половину вновь прибывших. Всех переселенцев, кроме будущих ратников, отправляли сначала в канцелярию. В конце очереди перед нами встали два мужика, представились гончарами.

– Семен, что о них скажешь? – вполголоса спросил я.

Он нахмурился – вроде ничего особенного, но мутноватые.

– Молодец, начал разбираться в людях. Они душегубы и тати, руки по плечи в крови.

Подал знак охране, те повязали плохишей.

– Повесить немедля, – вынес я вердикт.

Сеня закрутил головой:

– Я все удивляюсь, Светлый хан, как ты мразь с ходу вычисляешь?

– Я, Семен, сразу вижу сущность человека. Не отвлекай от процесса.

Очередь вскоре подошла к концу. Адъютант доложил:

– Светлый хан, к тебе семь человек на суд праведный.

– Василий, переселенцев отпусти и давай, кого там на суд.

Пару споров разрешил легко, а вот над последним делом призадумался. Коротко суть дела такова: жена в порядке самообороны убила мужа, были с ее стороны свидетели. По нынешним законам, жен за убийство мужа живьем в землю закапывали. Домострой пока не ввели. Кроме Пскова и Великого Новгорода, женщины нигде не имели права голоса. А у тюрков ими торговали наравне с баранами. Надо в корне менять положение вещей.

– Женка, тебя как звать?

– Пелагея, Светлый хан, – последовал робкий ответ.

– Дети есть?

– Четверо, Светлый хан, из-за них на мужа руку подняла, меня убил бы – то ладно, но он пьяный хотел детишек зарубить топором.

– И чем ты его приложила?

– Дык ухватом, батюшка.

Свидетели, муж с женой, соседи, всё подтвердили. Видели всё из-за забора. Действие разворачивалось во дворе. Так называемого мужа Пелагея умудрилась хлопнуть с одного удара – попала в висок.

– Женка, вот тебе мое решение. Вины на тебе нет, ты защищала свою жизнь и жизнь своих детей. Василий, передай ей золотой. Возьми, Пелагея, ставь детей на ноги, скотину какую заведи, рукоделью обучись. Сейчас иди к завхозу Митричу во флигель, получи машинку швейную. Попросишь – швеи научат на ней работать. Иди с Богом.

Женщина упала на колени, пытаясь целовать мои сапоги.

– Да, что ты, мать, разумом помутилась? Встань сейчас же.

– Ой, батюшка Светлый хан, спасибо тебе, спаси тя Христос. Спасибо за детушек, что сиротами не оставил.

– Ну перестань плакать, все хорошо, иди уж.

А у самого комок тугой в горле. Женщина, непрерывно крестясь, пошла со свидетелями к ключнику – куда идти, показал один из телохранителей.

– Писарь, пиши указ. Я, такой-то и такой-то, повелеваю: в нашем ханстве женщины имеют равные права с мужчинами. Продавать или менять их никто не имеет права. Не подчинившимся – смерть. Мужей, замеченных в постоянных истязаниях жен и детей вешать без пощады. Круглых сирот поставить на полное ханское обеспечение. Мальчиков направлять в кадетский корпус и ремесленную школу, девочек – в пансионы. Всем по окончании учебы выдавать подъемные и обеспечить хорошим жильем.

Второй указ гласил о немедленном строительстве кадетского корпуса, ремесленной школы и пансиона. Число, печать подпись – все как положено.

– Василий, указы зачитать в городе и крупных поселках, канцелярии проследить за исполнением. Выполнять.

– Уже бегу, Светлый хан.

Адъютант, схватив указы, бросился вон. Я был взбешен – поднять руку на детей. Всех подобных уродов закопаю на два метра в землю, а то и глубже.

Семен подошел и пожал мне руку:

– Уважаю, ты молодец, Владимир, давно порядок нужно было навести.

– Сеня, а ты на что? Под тобой Тайный приказ и вся полиция.

– Извини, хан, таких указов не имею права издавать.

– Все, проехали. Что разведка доносит, где Орда?

– Хан, пока известий не поступало.

– Вечером будь у меня в тереме вместе с Карчи. Ну, беги.

Мы с Сынком отправились передохнуть. Меня, между тем, терзал один вопрос: где Орда? Мы не могли ее прошляпить, по всему югу рассыпан тумен, да и весь спецназ задействован. Верно говорят: хуже нет ждать да догонять.

Отдохнув на тахте в полудреме, стал проигрывать в уме дальнейшие варианты наших действий.

Итак, что мы имеем с гуся? Реально у меня в строю одиннадцать туменов воинов, сто десять тысяч всадников. Я учел наши потери и раненых – около трех туменов. К нам в гости прется не меньше тринадцати туменов монголов. Многовато. Стрелковое оружие в какой-то мере уравнивает шансы, но нужны мозги для максимального его использования. Шестьдесят пулеметов КПВ – серьезный аргумент, но… одно маленькое «но» – у нас нет сменных стволов и закопать такую большую массу врагов проблемно чисто технически.

Немного пошевелив извилинами, я нашел выход из неприятной ситуации. Решение лежало на поверхности.

Так, один вопрос с повестки дня снят, идем дальше. Поднялся из-за стола и пошел к радистам. Белобрысый «Маркони» вызвал Уфу. Выгнав всех из радиорубки, я имел довольно содержательную беседу с тестем. Открытым текстом ему заявил, что мне нужна страховка для сына, мало ли как карта ляжет с монголами. Просил поддержать мою семью и сообщил:

– Пойду писать завещание. Толгат-хан вздрючился:

– Ты, никак, помирать собрался? Я терпеливо объяснил ему суть дела: если со мной что случится, хочу быть уверен, что рядом с сыном будут верные люди и хорошие наставники. Сыну предстоит поднимать и объединять Русь. Тесть, помолчав, заявил:

– Ванюшка – не только твой сын, но и мой любимый внук, и нечего беспокоиться, никто его не оставит. А замыслил ты великое дело, полагайся на меня во всем, да и Карчи с твоим Семеном рядом.

– Спасибо, Толгат-хан.

– Доунт меншин ит (не стоит благодарности), – услышал в ответ.

– Позови, пожалуйста, Марьяшу.