Одержимые бессмертием - Мария Симонова

– Акция на Аламуте отменяется! Мы случайно узнали об этом от офицера на входе. Я связался с Моховым, и он подтвердил, что да – они тоже получили отбой. Что же это получается, Александр Васильевич, а? Нас даже не поставили в известность! – Глаза Каменского блестели сухим лихорадочным блеском, выдающим высшую степень возмущения, грозящего перерасти в ненависть к тем, кто так легко отставил в сторону оперов Администрации. И это неплохо – в нужный момент такая кровная обида может сыграть роль катализатора, и кодирование, проведенное второпях, возможно, даст трещину. Клевреты Левински делают одну ошибку за другой.

Гор быстро глянул на Корчагина – невозмутим, как обычно, но инспектору показалось, что в самом уголке его глаза притаилась легкая насмешка. Этот явно что-то знает, но не скажет. Хоть режь… Кхм, ну это пока рановато.

– Та-ак. – Гор прихлопнул по столу ладонью. Сейчас ему даже не надо было играть для цербера возмущение. – Значит, акция отменена, а меня в известность не поставили. И как это понимать?!! А? – Он еще раз с силой хлопнул по столу, на что пластиковая крышка отдалась несогласным гулом. Она, крышка эта, тоже не знала, как это понимать, и шлепками, даже такими тяжелыми, ответа из нее не вышибешь.

Гор набрал на коминсе номер Иванова. Никто не отозвался.

– Где твой шеф? – спросил он у Корчагина.

Тот лишь пожал плечами:

– Откуда мне знать. Господин Иванов мне не докладывает. – Теперь инспектор был уверен, что церберу известно нечто, что не дошло до него. Возможно, ему перестали доверять? Может, пси-аналитики бастарда что-нибудь накопали в его психо-карте? Или все же расшифровали ментограмму? Возможно, бастард уже отдал приказ на его ликвидацию.

Гор набрал номер секретаря Левински. Равнодушный механический баритон сообщил, что господин Наследник чрезвычайно занят госделами.

– Ладно. Игорь, иди к себе. А я, пожалуй, навещу нашего руководителя. – Гор встал и оправил комбинезон. Бросил Корчагину: – А ты жди меня здесь…

– Слушаюсь, инспектор! – подчеркнуто подобострастно откликнулся тот.

И Гор, уже миновавший стол, направляясь к двери, мигом передумал. Корчагин не успел не только среагировать, но даже понять, что произошло: стремительный бросок, и его шея угодила в мощный захват. Одновременно правой рукой инспектор блокировал руку Корчагина, лапавшую кобуру лучевика. Гор посмотрел на Каменского – опер удивленно замер в кресле, сжимая в руке чашку с уже остывшим кофе. Он ничего не понимал.

Гор мгновенно просчитал варианты – если его приказано «отправить», то стоит подороже отдать свою жизнь. В соседней комнате двое наймитов наверняка наблюдают за происходящим. А Корчагин – это не заложник. Им пожертвуют не задумываясь.

До бастарда не добраться никак. Жаль. И еще жаль Каменского, который тоже окажется втянутым в эту заваруху. Но может выясниться, что все не так уж плохо. Для начала сделаем вот что.

Чувствуя локтевым сгибом беззащитный кадык Корчагина, Гор выдохнул:

– Только попробуй выкинуть какой-нибудь фортель, и ты – покойник. Понял? – Кадык в ответ дернулся вверх-вниз. Значит, понял. – А теперь вызывай своего шефа. У тебя же есть экстренный канал. Давай, выводи на общий монитор. Быстрее! – и молниеносно отпустил его руку, переложив ладонь на затылок. Даже если Корчагин потянется не к коминсу, а к лучевику, то мигом окажется на полу со свернутой шеей. – Ну?! Не делай резких движений.

Корчагин медленно набрал код, который Гор успел запомнить, и пространственный монитор засветился, а поскольку канал был не только голосовой, но и визио, то высветился еще и участок окружающего пространства – кабинет бастарда. Гор не мог ошибиться – именно здесь Левински принимал его при первой беседе.

Иванов выглядел встревоженным:

– Что случилось, Сережа? С инспектором все в порядке?.. – быстро спросил он и одновременно осознал картину, которую рисовал ему его пространственный монитор – то есть Корчагина в стальном зажиме и Гора со сжатыми губами у него за спиной. – Что это такое?!

– Со мной все в порядке. Это я вас побеспокоил, господин Иванов, – проговорил инспектор. Монитор, обладающий эффектом присутствия, создавал полное впечатление, что их разделяет всего несколько метров. – У меня возникли некоторые вопросы, а ваш коминс не отвечал. Пришлось воспользоваться услугами нашего друга.

– Что вы себе позволяете, Гор?!

И тут в разговор вмешался еще один персонаж:

– Ба! Да это же наш железный Алекс! Ну-ка, Андрей, дай-ка изображение на меня. – Фокус сместился, и теперь стал виден развалившийся в кресле с бокалом в руке Наследник господина Президента Белобородько собственной персоной. Он был в изрядном подпитии.

«Бурбон». Эта сволочь любит «Бурбон». Выдержка не менее сорока лет", – пронеслось в голове инспектора. Захвата он не ослабил.

– Ну что там у вас, Гор?

– Господин Левински, – официально и совершенно спокойно произнес Гор, – только что старший опер Каменский доложил мне, что ваши люди отменили планировавшуюся акцию на Аламуте. Меня же в известность никто не поставил. Считаю недопустимым вмешательство в мои приказы кого бы то ни было, тем более что план работ был утвержден лично вами. Подобные действия не способствуют укреплению функциональной готовности моей бригады. В таких условиях считаю невозможным продолжать выполнение своих обязанностей.

Левински лениво хлебнул из бокала:

– Отпустите несчастного Корчагина, инспектор. Ему же больно. – Он провел ладонью по седому ежику волос. Гор отлично знал, что у Грязного Гарри это является признаком высокой степени концентрации или раздражения. Поза Наследника оставалась тем не менее благодушной.

Гор медленно ослабил хватку, на прощание прижав Корчагину сонную артерию, и убрал руки только тогда, когда его тело ощутимо обмякло. Наймит повалился лицом в стол. Однако Гор позиции рядом с ним не покинул, памятуя, что в любой момент в кабинет могут ворваться охранники. А Корчагин хоть какая, но все же баррикада. Тот пока оставался неподвижен.

– Он жив, инспектор? – поинтересовался бастард.

– Да. Через несколько минут придет в себя.

– Отлично, – как ни в чем не бывало заявил Левински, прихлебывая драгоценную влагу. – Значит, вы собрались в отставку, инспектор? – поинтересовался он, безошибочно попав пальцем в незажившую душевную рану.

– Господин Наследник. Акция на Аламуте несла в себе не только сиюминутную выгоду. Она была бы полезна и всему нашему государству.

– Да, я знаю, знаю, что вы, инспектор, – большой государственник. За что вас всегда и ценили в Администрации. Но сейчас вы – мой наймит, и вашу отставку я не приму. Вы нужны мне, Гор. То, что вас не поставили в известность об отмене приказа, – это моя личная ошибка, и я приношу вам свои искренние извинения.

«Ого! Бастард извиняется перед госпреступником! Вот это да!» Кажется, Гор неожиданно сумел добиться своего. Левински продолжал объяснения: