Артемида - Энди Вейер

— А почему бы нам не поставить на пути взрыва большую кучу земли?

Его повысили в должности и устроили в его честь парад.

Я немного приукрашиваю детали, но вы поняли, в чем дело. Вал защищает город на тот случай, если реактор вдруг взорвется. Хотя сами купола, скорее всего, прекрасно бы справились с этим. Как всегда, идея в том, чтобы перестраховаться. Хотя, что интересно, от радиации нам защита не нужна, даже если реактор расплавится. Оболочки куполов просто чертовски хорошо прикрывают от радиации.

У подножия Вала я присела, чтобы немного отдохнуть. Идти предстояло еще долго, и я нуждалась в передышке.

Я повернула голову вбок, прикусила сосок (вы не слишком там возбуждайтесь) водяного шланга внутри шлема и сделала несколько глотков воды. Система температурного контроля скафандра заодно охлаждала воду. В конце концов, я выложила кучу денег за этот скафандр и он прекрасно работал, когда не устраивал подлянку и не проваливал мне экзамен.

Недовольно ворча, я принялась карабкаться вверх по склону. Предстояло взобраться на пятиметровый склон под углом в 45 градусов. Кажется, не бог весть что, особенно при лунной силе тяжести, но если на вас стокилограммовый скафандр РБП, а за спиной висит еще 50 килограммов всякого оборудования, поверьте мне, это нелегкая работенка.

Я сопела, сипела и чертыхалась всю дорогу наверх. Не уверена, но, по–моему, я даже изобрела кое–какие новые ругательства. Интересно, есть такое слово «зайбинсь»? Наконец я взобралась на верхушку Вала и принялась обозревать окрестности.

Реакторы находились в нескольких зданиях неправильной формы. Десятки труб вели к уложенным на поверхности сверкающим термальным панелям.

На Земле реакторы сбрасывают излишки тепла в реки или озера. На Луне суховато для этого, поэтому излишки тепла отводятся в космос при помощи инфракрасного излучения. Этой технологии уже лет сто, но ничего лучшего мы пока еще не придумали.

Сама плавильня располагалась в двухстах метрах от реакторов и представляла собой мини–купол тридцати метров в диаметре, с одной стороны которого была пристроена конусовидная дробилка для руды. Дробилка измельчала камень в грубый песок и упаковывала в цилиндрические контейнеры, которые отправлялись в плавильню по трубам под давлением. Прямо как старая пневмопочта из 1950‑х годов. Но оно и понятно: если у вас есть система воздушных насосов и вакуумных труб, почему бы ею не воспользоваться?

Шлюз для приема поезда находился с другой стороны купола. Перед шлюзом рельсы раздваивались: одна ветка вела в шлюз, вторая уходила к автоматической шахте, снабжавшей ракетным топливом весь Порт.

Я спустилась по склону на пару метров и нашла местечко, где могла улечься и спокойно наблюдать за происходящим. Расписания работы комбайнов у меня не было, так что приходилось ждать.

И ждать.

И ждать, черт бы все побрал.

Если кому интересно, то вокруг меня находилось ровно пятьдесят семь камней, которые я сперва рассортировала по размеру, но потом передумала и рассортировала заново по степени сферичности. Потом я решила было построить замок из реголита, но получилась только неровная кучка. Частицы реголита зазубренные, что обеспечивает прекрасное сцепление, поэтому в перчатках скафандра с ними не так легко справиться. Все, что мне удалось, это насыпать маленькие полусферки из пыли. Я построила уменьшенную модель Артемиды.

Ждать пришлось четыре часа.

Четыре. Долбаных. Часа.

Наконец я увидела, как на горизонте что–то блеснуло. Это явно был комбайн, возвращавшийся в Порт! Вот и славненько. Я встала и подняла сумку (за время ожидания я еще и рассортировала все свое оборудование по алфавиту, сперва по–английски, потом еще и по–арабски).

Я прыжками спустилась с Вала. Комбайн и я почти одновременно оказались у плавильни, но я подошла чуть быстрее.

Я осторожно кралась вокруг купола, чтобы не попасть в поле зрения камер комбайна. Учитывая, что никто за ними не наблюдал, особой необходимости в этом, конечно, не было. Наконец я обогнула купол и увидела комбайн вблизи во всем его сверкающем великолепии.

Комбайн подошел к дробилке, щелкнуло соединение, машина медленно подняла переднюю часть кузова, и тысячи килограммов руды посыпались в дробилку. Маленькое облачко пыли поднялось над этой лавиной, но почти сразу исчезло. Вокруг не было ветра, чтобы разносить пыль по сторонам.

Избавившись от груза, комбайн опустил кузов и замер на месте. Механический манипулятор протянулся вперед, чтобы подсоединить зарядный кабель и шланги охлаждения. Я не знала, как долго он будет подзаряжаться, поэтому не стала терять время.

— Миллион жетонов, — напомнила я себе, карабкаясь по боку комбайна и швыряя сумку с оборудованием в кузов. Потом я спрыгнула в кузов вслед за сумкой. Пока все шло неплохо.

Я ожидала, что подзарядка займет больше времени, но это заняло минут пять. Надо отдать должное «Тойоте», они умеют делать аккумуляторы для быстрой подзарядки. Комбайн дернулся вперед, и мы отправились в путь.

Мой план работал! Я хихикнула, как малолетка. Ну и что? Я девушка, мне можно. К тому же, все равно никто не слышит. Я вытащила из сумки алюминиевый стержень, влезла на крышу кабины и взмахнула стержнем, как мечом:

— Вперед, мой могучий конь!

И мы поехали вперед. Комбайн шел на юго–запад по направлению к предгорьям кратера Мольтке на просто–таки сумасшедшей скорости километров 5 в час.

Я смотрела, как исчезают позади корпуса реакторов и купол плавильни, и опять ощутила беспокойство. Не то чтобы мне прежде не приходилось так сильно удаляться от Шира^[26]. До Центра туризма поезд вообще идет 40 километров. Но я никогда еще не была так далеко от безопасности.

Чем ближе к холмам, тем более скалистым становился пейзаж вокруг, но комбайн не замедлял ход. Быстрым его назвать было нельзя, но с мощностью у этой машины все было в порядке.

Когда мы наехали на первый валун, я чуть было не вылетела из кузова и едва спасла свою сумку от той же участи. Комбайн явно не входил в перечень удобных средств передвижения. Интересно, как у него только руда не вываливается на обратном пути. Скорее всего, на пути к плавильне машины шли более осторожно. Но в любом случае, тряская езда все равно была лучше пешей прогулки, да еще вверх по такому склону.

Наконец мы добрались до самого верха, и ход сразу стал мягче. Я спихнула свалившуюся на меня сумку и снова взобралась на верх кабины. Мы прибыли в зону сбора руды.

За многие годы работы комбайнов широкая плоская равнина была практически полностью очищена от камней. Вот и отлично, хоть трясти перестанет. Чистая поверхность имела форму неровного круга. На краю круга я заметила еще три комбайна, собиравших камни в кузов. Моя машина также подошла к краю очищенной поверхности и опустила ковш для сбора руды.