Дикий - Григорий Крапивин

Эта грёбаная анаконда пыталась уползти, несмотря на многочисленные ранения, пока ей кто-то не попал в голову.

После этого она еще долго трепыхалась в агонии, скручивалась в кольца, но ползти уже не ползла.

Когда она окончательно угомонилась, мы завели скиддер и на нем по-быстрому притащили ее в зону. Оставлять такую ценную добычу до утра за забором Каю не позволила жаба, к утру от неё мог остаться только костяк.

Змий в длину был метров восемь и в диаметре сантиметров сорок, имел зеленоватую окраску с бурыми пятнами.

Эту рептилию можно было сдать приемщикам целиком, поэтому её сразу потащили в один из сараев, где стоял большой холодильник для подобных целей.

Когда с этим закончили, народ пошел спать, Кай сказал, что будем дрыхнуть до обеда, а там уже начнем валить лес.

18

Три дня после охоты на змея была благодать. По ночам никто не вскакивал, голова у меня болеть перестала, доходяги взбодрились, а то ведь они боялись засыпать до этого.

Но, по прошествии этих трех суток, начали появляться другие обитатели джунглей. Теперь уже приходилось засыпать под аккомпанемент орущей и визжащей фауны. До этого с наступлением темноты все вокруг как будто вымирало, видать, змий нагонял такой ужас на местных обитателей, что они сторонились этих мест. Теперь же расчухав, что опасность миновала, резвились вовсю.

Присутствовал, конечно, и положительный момент, теперь можно было и поохотиться.

Силки, расставленные на приманку, никто не снимал, и теперь в них регулярно кто-то попадался, правда, в основном всякая мелочь. Но мы и этому были рады, органы шли в холодильник, а наш рацион стал разнообразней.

Лесозаготовку никто не отменял, поэтому мы регулярно продолжали валить деревья, осмотром силков занимались только утром, когда шли на делянку. Конечно, не вся живность к утру была в целом виде, но это уже издержки производства. Вечером смотреть силки не было смысла, так как мы своим шумом во время работ распугивали всю живность. Да и охрана на вышках периодически постреливала в сторону леса, иногда даже результативно.

В основном отстреливали местных обезьян, те быстро сваливали при выстрелах, но потом все равно возвращались, как будто им тут медом намазано. Попасть в них было довольно трудно, они постоянно перемещались и как будто чуяли, когда их начинали выцеливать, прятались за стволы или резко смещались в сторону. Складывалось такое впечатление, будто они играют с нами в игру – а ну-ка попади, или выеживаются друг перед другом, типа кто ближе подберется и засандалит по нам ментальным ударом. Прямо экстремалы, мать их.

Долбили они посильней козы, и если два-три этих гамадрила подбирались ближе чем на 50 метров и били вместе, то человек терял сознание как от нокаута.

Эти твари, оказывается, так охотятся, вначале вырубая жертву, а потом перегрызая ей глотку. Все это объяснили старожилы, когда мы первый раз столкнулись с этой напастью.

Обезьяны были ростом сантиметров шестьдесят, имели длинный хвост и собачью морду, как у земных павианов.

Теперь дежурство на вышке превратилось в сущее наказание, хоть бдительность была повышена в разы, все равно эти твари умудрялись иногда подобраться незаметно и нанести удар.

Я в силу своих пси-способностей держал его лучше остальных, поэтому меня на постоянку прописали на вышку, голова после смены гудела как котел, и Золу приходилось меня практически тащить на себе, когда мы возвращались в поселок.

Но что характерно, с каждым днем ощущения ударов я переносил все легче и легче, видимо мозг адаптировался.

Позже уже сам стал пытаться бить ментально в ответ по гамадрилам, мысленно представляя, что наношу удар лбом по носу этой твари, и вкладывая в этот посыл всю злобу и ненависть, которую к ним испытывал. Никого я пока таким макаром не свалил, но верещать они после удара начинали.

У нас с Золом была самая результативная двойка по отстрелу этих мартышек, я их шугал ударами, а он бил их влет с винтаря.

Правда, подобрать их тушки получалось редко, своих раненых сородичей они утаскивали с собой, а с первого выстрела завалить гамадрила было довольно трудно. Но все равно мы через день возвращались в лагерь с добычей.

До бабуинов в конечном итоге все-таки дошло, что надо искать добычу полегче, и дней через двадцать они прекратили свои попытки закусить кем-нибудь из нас.

Я, потеряв возможность оттачивать на них свои новые способности, перешел на мелкую живность, которая попадалась в силки.

Зверюшек типа зайца я оглушал секунд на десять, более крупных пока пробить не мог.

Так незаметно прошел месяц, и прибыли лесовозы за продукцией.

Схема погрузки была, как и в прошлый раз – мы тусовались на периметре зоны, а пулеметы с тягачей контролировали нас и прилегающую территорию. Добавилось только, что скиддер перед выездом на погрузку зацепил на прицеп контейнер холодильника, а обратно привез уже другой.

Пахан каждую декаду связывался с колониальной администрацией и докладывал о состоянии дел и наличии подготовленной продукции.

Из-за излучения планеты связь могла осуществляться только оптическим способом. Кай лез на крышу барака и семафорил своей лазерной указкой в направлении геостационарного спутника. Оттуда информация уходила на центральную базу колонии, которая располагалась возле планетарного лифта. Так что, сколько машин посылать и нужен ли холодильник, администрация знала заранее.

Благодаря увеличившемуся выхлопу с добычи, Кай приобрел три карабина и четыре обреза в оружейку. Нам с Золом на нашу долю достались удобные шлемы с принудительной вентиляцией от охотничьего костюма, разработанного специально для этой планеты. А то в наших переделках, несмотря на все ухищрения, голова все равно потела безбожно.

Еще в этот раз к продуктам довеском шла планетарка, и мы неплохо посидели, отмечая удачный месяц.

На следующий день понял, что бухать для псионов противопоказано, когда приступил к обмену ударами с очередной пойманной козой. Болевой порог снизился, а мои плюхи стали слабей.

Договорился с Каем не пускать пока животину под нож, а оставить мне для тренировок. Тот охотно согласился, тем более если приползет новый питон, приманку искать не надо.

Так и потянулись дни, я регулярно по вечерам тренировал свои новые способности и мог уже оглушить козу с расстояния десять метров. Более крупной дичи в силки не попадалось, и приходилось увеличивать расстояние для ментальных атак.

Стал замечать, что иногда улавливаю эмоции окружающих, если они достаточно сильные.

Так, например, находясь рядом с одним человеком, начинал чувствовать тоску; рядом с другим веселье или злобу; вначале думал, что это мои чувства, но после догадался, что воспринимаю эмоции других как свои. Просто беспричинно начинаю испытывать то же самое, что и находящийся рядом человек или животное.