Стигматы Палмера Элдрича - Филип Киндред Дик

– Ты даже не пытался помочь мне, Барни.

Барни кивнул. Объяснять Булеро причины своих поступков бессмысленно, ибо они наверняка показались бы ему неубедительными и смехотворными.

– Майерсон, ты больше у меня не работаешь!

«Уж лучше быть безработным, чем вовсе исчезнуть, – подумал Барни. – Отправься я на поиски Лео, и получился бы свеженький труп».

Непослушными пальцами он стал собирать со стола свои вещи и складывать их в пустую коробку из-под образцов.

– Где мисс Фьюгейт? – спросил Лео. – Твое место займет именно она! – Он подошел к Барни и испытующе посмотрел ему в лицо. – Почему ты этого не сделал?

– Я заглянул в будущее. Это стоило бы мне слишком многого. Если уж говорить начистоту, то за это я поплатился бы собственной жизнью.

– Но разве на Луну не могли слетать другие? Компания у нас, слава богу, не маленькая, есть кого послать! Или я в чем-то не прав?

Разумеется, Лео Булеро был совершенно прав. Самым же поразительным было то, что столь простая идея не могла прийти в голову самому Барни.

– Единственный вывод, который я могу сделать, заключается в том, что ты хотел моей смерти. Иначе объяснить твое поведение попросту невозможно. Я могу допустить, что желание крутилось у тебя в подсознании. Надеюсь, что это так, Барни?

– Скорее всего, – кивнул Барни. Он действительно мог отдаться на волю темных мыслишек. Отсутствуй в нем подобное желание, и он наверняка последовал бы совету Феликса Блау – направил бы на Луну охранников из «Пэт-Комплект». Самое простое и самое разумное решение. Более того – оно очевидно.

– Ты себе даже не представляешь, каково мне там пришлось, в усадьбе Палмера Элдрича! – ворчал Лео. – Он самый настоящий колдун, Барни. Он делал со мной все, что хотел. Ни мне, ни тебе о подобных вещах не доводилось даже слышать! Сначала он превратился в маленькую девочку, потом – как будто невзначай – приоткрыл мне будущее, затем сотворил целый мир, в котором, помимо прочего, живут злые глюки, питающиеся кровью. В том же самом мире есть и свой Нью-Йорк, там живете и вы с Рони. И так далее, и тому подобное. – Он сокрушенно покачал головой. – И куда же ты теперь отправишься, Барни?

– Я могу отправиться только в одно место.

– И что же это за место? – насторожился Лео.

– Вы сами знаете, что мои провидческие таланты могут понадобиться только одному человеку.

– Так, значит, ты мой враг? – ахнул Лео.

– Выходит, что так. Тебе оно теперь виднее.

– Ничего, ничего! Если я с этим чокнутым колдуном, с этим якобы Элдричем смог сладить, то с тобой-то я разберусь и подавно!

– Что значит «якобы»? – Барни перестал собирать вещи и уставился на Булеро.

– А то и значит! Я нисколько не сомневаюсь, что он – не человек! Я видел его только тогда, когда находился под действием Чу-Зи. Все остальное время он общался со мной через дурацкую электронную штуковину.

– Вон оно как! – удивился Барни.

– Да, я не оговорился. Именно так все и было! Ты же извратился настолько, что готов служить кому угодно, лишь бы тебе деньги вовремя платили! Что, разве не так? Твой Элдрич может оказаться замаскированным проксом или чем-то еще похлеще! Пока он летал на Проксиму, кто-то или что-то забралось в его корабль и сожрало его подчистую! Если бы ты увидел этих глюков…

– О господи! – вздохнул Барни. – Тогда зачем вы меня выгоняете? Оставьте все как есть.

– Не могу, Барни. Ты ведь меня все-таки предал. – Лео смотрел куда-то в сторону. – Поверь, мне больно поступать так… – Он вдруг сжал кулаки. – Это было по-настоящему ужасно. Он практически сломил меня. Мне здорово помогла встреча с парочкой терранцев из будущего. Но этот мерзавец Элдрич тут же появился в облике эдакого дрянного пса. Он выразил свое отношение к происходящему, помочившись на одну из святынь будущего. Он не боится никого и ничего – даже надпись на мемориальной доске его ничуть не смутила!

– Пожелайте мне удачи, – сказал Барни, протянув своему недавнему шефу руку. После ритуального холодного рукопожатия Барни вышел в приемную, а затем в коридор. Он чувствовал себя опустошенным, ему казалось, что голова набита соломой. Жухлой прошлогодней соломой.

Он вызвал лифт, и в то же мгновение к нему подбежала раскрасневшаяся, взволнованная Рони Фьюгейт.

– Барни, он выгнал тебя?

Майерсон молча кивнул.

– Миленький ты мой! – пробормотала она. – И что же ты собираешься теперь делать?

– Я перейду на другую сторону. Иных вариантов у меня просто нет.

– Но как же мы сможем жить вместе? Я буду работать у Лео, а ты…

– Понятия не имею! – ответил Барни. Двери лифта раскрылись, и он вошел вовнутрь. – Пока! – Он нажал на кнопку.

«Встретимся мы, похоже, только в том месте, которое неохристиане называют адом, – подумал он, – не раньше. Впрочем, может быть, мы и так уже в аду – уж больно здесь страшно».

Спустившись на нулевой уровень, он вышел из здания «Пэт-Комплект» и, укрывшись под антитермальным козырьком, стал дожидаться такси.

Не прошло и минуты, как перед ним остановилась машина. Он уже направлялся к ней, как вдруг его окликнул голос Рони:

– Барни, постой!

– Ты с ума сошла! – проворчал он. – Иди-ка ты лучше на свое новое рабочее место. Из-за такого ничтожества, как я, ты можешь всю карьеру себе испортить!

– Ты, наверное, забыл, что мы собирались работать вместе. Я ушла бы вместе с тобой от Лео, и мы стали бы работать на пару. Помнишь?

– Теперь все изменилось. Причина же всего скрыта в моем нежелании лететь на Луну и помогать Лео. – Барни говорил совершенно искренне – в эту минуту он прямо-таки ненавидел себя и свое болезненное малодушие. – На самом деле, милая, тебе не следует оставаться со мной. Когда-нибудь ты можешь попасть в беду, когда-нибудь тебе может понадобиться моя помощь. Я же поступлю с тобою так, как поступил с Лео. Понимаешь? Ты погибнешь у меня на глазах, а я даже пальцем не шевельну для того, чтобы тебя спасти!

– Но ведь твоя собственная жизнь была…

– Так и должно быть. Когда человек делает что-то стоящее, жизнь его при этом оказывается поставленной на карту. Так уж устроен наш мир, милочка.

Пустые, напыщенные фразы, попытка хоть как-то себя оправдать. Ладно, по крайней мере он сказал честно. Барни залез в такси, назвал адрес своего дома и, откинувшись на спинку мягкого сиденья, прикрыл глаза. Рони Фьюгейт все еще стояла под козырьком. Наверное, она надеялась, что Барни передумает и вернется к ней…

Он, однако, этого не сделал.

«Для того чтобы честно посмотреть в глаза самому себе и назвать вещи своими именами, потребно немалое мужество, – размышлял Барни. – Я поступил дурно. И буду поступать так же и впредь. Это зло, эта грязь исходят из моей подлинной сущности, которую я пытаюсь всячески приукрасить…»