День Суркова - Александр Лебедев

Ошляпливание являлось логическим продолжением общей концепции. Получая свою шляпу, душа могла заниматься грешным, по мнению Господа, делом, а именно — наставлять другую душу на путь добра. Сурков еще не дошел до места, где это объяснялось, но из того, что он прочел, вытекало, будто славить Господа, возносить ему хвалу, молиться и совершать иные действия во имя добра, которые так приняты на поверхности, в Раю запрещено. Разрешение на это получали только ошляпленные души. Связанные душевными расписками и заключенным с Богом договором, они обещали прекратить подобные действия, как только получали Божью благодать в размерах, указанных в договоре. Размер Божьей благодати, или сокращенно ЛБ (любовь Божья), душа выбирала из собственного опыта. Для определения ее размеров душе периодически давали «пробовать». С этой целью в Раю находились пункты ЛБ: дегустационные, любовные и забожные. Передаваемые по райской сети данные отслеживали, чтобы одни и те же души не вкушали ЛБ слишком часто, а для этого при первом посещении с них снимали отпечатки душ и вели любовную историю.

Приобретая шляпу, душа заключала договор, по которому должна была выполнять обязанности шляпы и поручения Господа. В типовом договоре не оговаривалось этих обязанностей. Шляпы же постоянно переписывались, дополнялись и корректировались, что навело Суркова на мысль об односторонности таких отношений.

— Скажите, Абрам, какую шляпу вы носите? — любопытствовал Сурков.

— Наставника.

— А есть какие-то градации наставничества? Скажем, красный пояс или пять звезд.

— Увы, Сурков, нет.

— Почему же существуют протоиереи, попы, дьячки, митрополиты?

— Это на Земле.

— А в чем разница?

— Понимаете, здесь, в Раю, запрещено агитировать. Это запрещено везде. Сам Вселенский спор этого не подразумевал. Он многое предусматривал, многое оговаривал, но, как и вся юридическая казуистика, имел дыры. Юристы Ада этим вероломно воспользовались.

— Каким же образом?

— Техническим прогрессом, разумеется. Он, проклятый, во всем виноват.

— Извините меня, Абрам, но я пока не вижу связи.

— Понимаете, когда возникал спор, еще никто не мог предположить, что человек настолько хитер и изворотлив в своих познаниях. Никого на планете не существовало, и сама планета состояла из облака космической пыли. Вкладывая душу в свое создание, Господь надеялся, что человек, как и положено, будет добывать хлеб насущный в поте лица, рожать — в муках. Однако, как вы знаете, это продлилось недолго. Дьявол научил человека создавать колеса, рычаги и прочие примитивные механизмы. Это привело к тому, что у человека стало достаточно пищи. Он перестал бояться завтрашнего дня, и мало того, стал задумываться о грехе. Во Вселенском споре запрещалось демонстрировать божественные и порочные силы, но не запрещалось вести техническое развитие. По логике и духу договора ни Бог, ни Дьявол не должны были вмешиваться в процесс развития души. Формально выполняя договор, Дьявол развращал души техническим прогрессом. Разумеется, наблюдать за этим и бездействовать Бог не мог. Именно тогда он уронил семена веры, которые проросли в виде учений язычников и основ христианства. Они проросли в душах и могли принести благодатные плоды, если бы не способность человеческой души все совершенствовать, переделывать и перекраивать. Именно это качество привело к тому, что на основе географических особенностей учение развивалось с разной скоростью, приобретало национальный характер и в конце концов породило фундаментализм. Надеюсь, вы понимаете, что Бог един?

— Да, — кивнул Сурков.

— Так почему же этого не могут понять люди? Согласитесь, было бы глупо иметь несколько богов, несколько раев и несколько адов. Однако именно по этому пути идет современная церковь, которая уже ничего общего с божественным началом не имеет.

— Почему?

— Я же вам объяснил. Человечество извратило идею совершенствования души. Она, как предполагалось по великому замыслу, должна самосовершенствоваться, пребывать в муках и поисках истины. Сама идти к вере, а не получать титулы, строить храмы, пребывать в роскоши и славе.

— Хотите сказать, что на создание церкви Господа вынудили обстоятельства?

— Разумеется. Дьявол, пособничая техническому прогрессу, творил добро. Но добро во зло, которое развращало души.

— Как все запутано.

— Вот видите. А это только азы. И моя шляпа — всего лишь система перераспределения душ. Рай обязан быть Раем, и, если не расширять его в космос, он очень скоро превратится в общежитие или, чего хуже, в Ад. А ведь Всевышний не планировал, что спор продлится так долго. Совершенствовать душу в Раю никто не собирался, и это вполне логично.

— Но ЛБ? Неужели так необходим стимул? Неужели души, попавшие в Рай, не хотят подняться выше, познать то, что еще недоступно?

— Хотят, разумеется! Многие хотели и пытались очиститься. Многие достигли невероятных вершин. Но посмотрели бы вы, что творилось с Раем всего два десятилетия назад. Кошмар! Коммунальная квартира! Консервная банка, в которой вместо кильки — светлые души.

— Неужели было все так скверно?

— Еще хуже. Безнаказанность и безысходность. Споры, демонстрации, забастовки. Богохульство и даже разврат.

— Ох ты! — Сурков вежливо прикрыл ладонью рот и углубился в чтение.

* * *

Благополучно окончив обучение, Сурков получил тогу и пригласительный нимб. Последний оказался достаточно непривычным устройством, сканирующим душу на предмет различных греховных помыслов. В отличие от Ада, Рай располагал к полету фантазии, брожению мысли и генерации идей. Белоснежные, розовые, пушистые, прозрачные и светящиеся души имели большую привлекательность, нежели черно-белые грешницы. Нимб заморгал как неисправная лампа дневного света, стоило Суркову процитировать:

— Две монашки мыли ляжки.

— У вас контакты отошли, — сказала рыжая Галя.

— Нет, это я проверяю аппаратуру на себе, — сказал Сурков.

Что в Раю делали дуры, Сурков не понял, однако Галю к таким можно было относить смело. Она была мастером по эффективности и заменила Абрама, который довольно получил бонусов и растаял встречать очередную беглую душу. Ошляпленные души вообще не отличались излишней рассудительностью. Инструктивные письма подменяли необходимость что-либо придумывать и направляли ее по кратчайшему пути к ЛБ.

— Чем займемся? — спросил Сурков, рассматривая колонну из туманочугуна.

Райские ворота имели колоссальные по земным меркам размеры. Каждая из створок легко могла заменить десяток стадионов, а сама арка простиралась километров на сорок — пятьдесят.

— Займемся распеванием псалмов, молитвами и восхвалением Всевышнего.

— А стоит ли?

— Конечно, стоит, — Галя показала заранее приготовленный «Боевой листок», согласно которому у Суркова вообще не оставалось времени на грешные мысли, прозябание вечности и моральное разложение.