ДАзайнеры - Олеся Строева

* * *

Будянский стоял посреди Пустыни с кистью в руке. Перед ним лежали длинные холсты, разделенные пополам по горизонтали, и составленные в одну бесконечную линию. Он закрашивал верхнюю часть оранжевой краской, а нижнюю голубой, или наоборот, что не имело большого значения. На палитре он смешивал множество различных тонов синего, белого, голубого, оранжевого, желтого, коричневого, получая разнообразие оттенков песка и неба. В это время его жена раскладывала антикварные вещи, составляя из них всевозможные композиции.

Будянские были настолько погружены каждый сам в себя и в свое занятие, что совершенно не заметили, как к ним приблизились Буффон, Дама и фрау Селёдкина. Сначала все трое остановились в нерешительности на некотором расстоянии, наблюдая за происходящим. Обнаружив, что на них не обращают никакого внимания, троица придвинулась ближе.

– Доброго дня! – как можно громче крикнула фрау Селёдкина.

Синьора Будянская вздрогнула и оглянулась на непрошеных гостей.

– Доброго, – удивленно произнесла она.

– Мы Дазайнеры, – как бы извиняясь пояснила Селёдкина. – Из соседних точек… Извините за вторжение.

– Ах да? – неохотно отрываясь от своего дела проговорила Будянская и прижала к себе старинную кофемолку. – Прошу, проходите к столу.

Посетители расположились на бежевых подушках в плетеных уютных креслах вокруг чудесного стола в форме старинных часов, накрытых стеклянной крышкой. Синьора принесла чайный сервиз удивительно тонкой работы и стала разливать в чашки зеленый чай. На столе появилась аппетитная сдоба, белая халва с орехами и разнообразные фрукты. Буффон с удовольствием приступил к дегустации. Будянский неподалеку продолжал расписывать холсты, не проявляя никакого интереса к гостям.

– Так как вы сказали? Дизайнеры? Да, да, понимаю, другие приглашенные художники для проекта мсье Кочубея? – уточнила Будянская.

Все трое переглянулись:

– Мы ДАзайнеры, – с ударением произнесла Селёдкина. – Буффон, – она указала на молодого человека с полным ртом, – Дама, и я, фрау Селёдкина.

– Очень приятно, синьора Будянская, – представилась она. – А что это значит – ДАзайнеры?

– Довольно странно, что вы не осведомлены об этом. Кратко говоря, Дазайн переводится с немецкого как здесь-бытие и… впрочем, это неважно, важно, как мы здесь все оказались и какой в этом смысл, – сбивчиво затараторила Селёдкина. – Наверное, вас пригласил сюда мсье Кочубей, как и многих из нас, но не разъяснил до конца, что на самом деле тут происходит. Вот именно это мы и хотим выяснить. Для начала мы просто пытаемся понять, кто еще кроме нас находится в этой Пустыне.

– Ах вот как, – задумчиво сказала синьора Будянская, – но мне вполне все ясно. Мсье Кочубей пригласил нас с мужем для участия в этом проекте, и… нам здесь очень хорошо, мы в уединении вдалеке от суеты мира, какие еще нужны разъяснения?

Дама понимающе кивнула:

– Вот, я же вам говорила, – подтолкнула она локтем Буффона. – Глупая затея. Все и так понятно.

Буффон включился, не до конца прожевав:

– Но вам известна конечная цель этого мероприятия?

– Меня бы вполне устроило, если бы ее вообще не было, – улыбнулась Будянская.

– Ну вот, обычная точка зрения, – язвительно заметила Селёдкина. – И все же хотелось бы понять весь замысел и устройство этого, с позволения сказать, айнштеллюнга.

Дама неприязненно посмотрела на Селёдкину поверх очков. Буффон пожал плечами.

– А что вас собственно не устраивает, по-моему, замечательное место, все заняты делом, никто никому не мешает, что-то вроде инсталляции или перформанса из области современного искусства в сюрреалистическом масштабе, – недоумевая произнесла Будянская.

– А с господином Фортунатто вы знакомы? – осведомилась Селёдкина.

– С кем? – переспросила Будянская.

В этот момент на горизонте появился трехколесный велосипед.

– Слава богу! – вздохнула с облегчением Дама, первая заметившая приближающуюся фигуру. – Мсье Кочубей!

Все внимание обратилось к нему. Буффон радостно вскочил с кресла и приветственно замахал руками.

– Чао! Бонжур! Гутен морген! – закричал Кочубей издалека. Приблизившись к столу, он начал раскланиваться, пожимая руки.

– А вот почти и вся компания в сборе, – радостно сказал он, наконец, усаживаясь за стол. – Ну, что у вас тут произошло? Никак бунт на корабле?

Дама и Буффон растерянно взглянули на Селёдкину, а та сурово обратилась к виновнику всех недоразумений, словно мамаша, отчитывающая провинившегося ребенка:

– Кочубей, будь добр, объясни нам всем, что ты затеял.

– Спокойствие, только спокойствие! В общем, никакого секрета тут нет, я и сам собирался… – смущенно заговорил Кочубей, с таинственным видом вытаскивая из кармана пиджака свернутую карту Пустыни. – Взгляните сюда, вот здесь у меня все нарисовано.

Все четверо с любопытством вытянули шеи и увидели схему Колеса Кродера. Кочубей принялся подробно рассказывать о рунах и фигурках на своем чертеже и про то, как он подбирал кандидатуры и обустраивал точки.

– Таким образом, расположение всех точек в Пустыне образует шестилучевое колесо, – подвел он итог своим разъяснениям, – и когда мы все одновременно в день зимнего солнцестояния проведем дазайнерский обряд, то есть ритуал задержания настоящего, в центре должна открыться дверь, цикл времени обнулится и начнется обновление человеческого сознания. По крайней мере, таково предсказание последней матушки.

– Итого нас вместе здесь, – Селёдкина начала загибать пальцы, – вместе с Пинкертоном и Норной одиннадцать дазайнеров… плюс еще этот загадочный Фортунатто – двенадцать…

– А что будет с нами потом? Что будет с Пустыней после обнуления? – заволновалась Дама.

– На этот вопрос, моя дорогая, к сожалению, я ответить не могу. Меня и самого он, признаться, волнует, – сказал Кочубей.

– А, так значит, не ты этим всем управляешь? Впрочем, так я и полагала, – прищурилась Селёдкина.

– Ну, не только я, скажем так, – стал уклоняться Кочубей.

– Так, так, так, а не господин ли Фортунатто заманил нас всех в эту ловушку? Кто он вообще такой? – упершись руками в бока, возмутилась Селёдкина.

– Ну почему обязательно в ловушку, – стал оправдываться Кочубей, – просто он предоставил все необходимое с точки зрения материальной реализации проекта. Я и сам такое не мог себе вообразить даже в самых смелых мечтах. Да и какая разница, кто он, этот господин Фортунатто, в конце концов!

– А ты отвечаешь за последствия? Или кто-то отвечает? Нет, это возмутительно, мало того что ты нас держал в неведении, так еще оказывается, мы тут для того, чтобы весь мир перевернуть с ног на голову, «обнулить», как ты выражаешься, – не успокаивалась Селёдкина.